– Леннокс, ты можешь морочить голову кому угодно, только не мне. Если мы собираемся штурмовать королевство под твоим предводительством, а ты не сумеешь устранить последнюю преграду на пути к тому, о чем мы всегда мечтали, к чему стремились, лучше скажи сразу. – Вместо того чтобы швырять мне в лицо обвинения, Иниго говорил терпеливо, с искренним участием. – Будь у тебя выбор: она или корона, кого ты предпочтешь?
На мои глаза навернулись слезы.
– Как ты догадался?
– Доведись слепцу обрести зрение, он бы выглядел в точности как ты, когда впервые повстречал ее в лесу. Полуголая девчонка сбегает из темницы и пересекает полконтинента, а ты возвращаешься в замок с пустыми руками и без плаща. В самый разгар первого полномасштабного сражения ты начинаешь высматривать во вражеском стане знакомое лицо. Всю обратную дорогу с Острова тайком нащупываешь в кармане полоску кружев. На моей памяти такое было по меньшей мере раз шесть. А сейчас ты не можешь говорить о ее скорой смерти без слез. Леннокс, мне нужно знать, что творится у тебя в голове. Мы оба устали от войны без победителей.
Усилием воли я подавил рвущиеся наружу рыдания.
– Иниго… что мне делать? Я отнял у нее мать, убил ее собственными руками, а она простила меня. Простила, понимаешь?! И доверила мне свои самые мрачные тайны.
– У этой девчонки есть мрачные тайны? – фыркнул Иниго.
– Еще какие, – вздохнул я. – До сих пор больно вспоминать.
– Говоришь, она тебе доверяет? А любит ли?
У меня вырвался тяжелый вздох. Перед глазами вновь возник образ Анники. Ее пальцы в моих волосах, самозабвенные поцелуи, жар тела, ощутимый даже сквозь ткань плаща.
– Не имеет значения, любит она или нет. Мое сердце навеки принадлежит ей одной.
– Леннокс, я присягнул тебе на верность давным-давно и от своих слов не отказываюсь. Годами я ждал, когда ты наконец возглавишь свой народ, и ни секунды не сомневался в тебе. Отдай мне приказ. Скажи, чего ты хочешь, и я в лепешку разобьюсь, но исполню твое повеление.
Я отвернулся, не в силах вынести его пристальный взгляд. Непоколебимая вера Иниго наполняла меня надеждой и гордостью, однако к ним примешивался потаенный страх.
– Мы обязаны отвоевать королевство. Но Анника должна жить. Или мы оба погибнем. Знаю, нам никогда не быть вместе. Все равно Анника должна жить.
Иниго скрестил руки на груди.
– Понял, – по-военному отрапортовал он и, помешкав, спросил: – А Блайз?
Я судорожно сглотнул:
– Не… не знаю…
– Если ей ничего не светит, скажи прямо. Не води ее за нос, – отчеканил Иниго и, развернувшись, зашагал прочь. Я застыл, потрясенный и его безграничной преданностью, и собственной слепотой.
– Нет, нет, не трудитесь кланяться! – запротестовала я с порога.
Человек в приемной явно хлебнул лиха. Даже потрепанная ураганом армия выглядела не в пример лучше. Его платье висело лохмотьями, на запястьях алели рубцы от веревок. Рассеченная губа потихоньку затягивалась, открытые участки тела покрывали синяки и кровоподтеки.
Гость поднял голову, и у меня потемнело в глазах. В роковой день нашей ссоры отец растерялся и не предпринял ни малейшей попытки помочь, хотя кровь из ран уже просочилась на платье. Первым опомнился гвардеец. Он подхватил меня на руки и отнес в мои покои. Всю дорогу я сгорала от стыда… но в глубине души была благодарна за помощь.
– Ваше высочество, прошу простить мой внешний вид, но мне необходимо срочно переговорить с вами.
– Сэр, вас хотя бы покормили? – (Гостя шатало от слабости, однако на мой вопрос он отрицательно помотал головой.) – Он же умирает с голоду! – воскликнула я, в отчаянии повернувшись к Николасу.
Тот напряженно вслушивался в наш разговор и совершенно не горел желанием уходить.
– Не волнуйся, Анника, – наконец произнес Николас. – Я все улажу, – заверил он и поспешил ретироваться, оставив нас наедине.
– Ваше высочество, в первую очередь позвольте извиниться перед вами! – выпалил гвардеец. – Мы пытались помешать им привести на Остров целую армию, но безуспешно. Накануне они и словом не обмолвились, что собираются саботировать встречу. Я подвел вас. Не сумел защитить. Мне нет прощения. – Пристыженный, он потупил взор.
– Не казните себя. Его величество до последнего хранил свой замысел в тайне. В итоге кампания обернулась катастрофой. Просто расскажите мне все, что знаете.
Гвардеец кивнул и посмотрел на меня:
