– Вон там, смотрите, розовый отсвет…
– Правильно, огонь маяка.
– Может быть, и маяк, но… кроме маяка, еще что-то, гораздо ярче. Ведь настоящее зарево!
– Ничего особенного – маяк и бушующие волны.
– Нет!..
Действительно, грохот, разбудивший Кикудзи, был не от бушевавшего моря. Море, слабо освещенное холодной ущербной луной, было спокойно.
Кикудзи некоторое время вслушивался и вглядывался в пустынную черноту. Розовые вспышки, озарявшие мрак, не походили на огонь маяка. Промежутки между вспышками были неодинаковыми, нерегулярными.
– Это орудия. Я подумала, что идет морской бой…
– А-а, правильно! Наверное, маневры американских военных кораблей.
– Да… Как страшно… И неприятно…
Плечи Юкико наконец расслабились. Кикудзи обнял ее.
Над черным морем, освещенным осколком холодной луны, шумел ветер, вспыхивало и гасло розовое зарево – отсвет далеких выстрелов. Кикудзи тоже стало немного не по себе.
– Нельзя же стоять так всю ночь и смотреть… Да еще совсем одной…
Кикудзи поднял ее на руки. Юкико робко обняла его за шею.
Охваченный острой, пронзающей грустью, Кикудзи отрывисто сказал:
– Нет, нет… Я не калека… Не калека… Но мое прошлое… Грязь… разврат… Они не разрешают мне к тебе прикоснуться…
Юкико в его руках стала вдруг тяжелой, обмякшей, она словно потеряла сознание.
Вернувшись домой из свадебного путешествия, Кикудзи, прежде чем сжечь, еще раз перечитал прошлогоднее письмо Фумико.
Ищите ли Вы меня? Прошу Вас, простите мое внезапное бегство.
Я решила никогда больше не встречаться с Вами. Потому и это письмо, наверное, останется неотправленным. А если я все-таки отправлю его, то не сегодня, не завтра и, право, не знаю когда. Еду я на родину моего отца, в городок Такэда, но к тому времени, когда вы получите это письмо, если все-таки получите, меня уже там не будет.
Отец покинул родину двадцать лет назад, и я никогда не бывала в Такэда.
Я знаю этот городок лишь по стихам Хироси и Акико Йосая в сборнике «Песни гор Кудзю» и по рассказам отца.
Я возвращаюсь на родину отца, которую никогда не видела и не знаю.
Меня тянет сюда. Меня манят и стихи местных поэтов, с которыми отец был знаком в детстве.
Такие, например:
И еще вот эти стихи Йосая влекут меня в горы Кудзю:
Я привела стихи о непокорном сердце. Но мое сердце никогда не противилось Вам, а если кому и противилось, то себе самому. Впрочем, это было даже не сопротивление, а нечто более печальное.
С той поры прошло уже три месяца. И я лишь «о покое молю» – для Вас. Действительно, нельзя же писать Вам такое письмо. Наверное, я пишу то, что хочу сказать самой себе, обращаясь к Вам. Может быть, я не допишу этого письма или, дописав, выброшу его в море.
Я пишу в холле. Мимо прошел бой, задернул шторы. В холле, кроме меня, только две супружеские пары – иностранцы.
