Эти самые руки сами собой достали смартфон, пискнувший заказом. Какая-то тварь захватила детскую песочницу посредине двора, пугая ребятишек жутким внешним видом. Я хотел было принять его, но потом передумал. Пусть сегодня другие охотятся.
По пути зашёл в магазинчик. Зашёл просто так, не имея желания чего-либо купить, хотя Всеволод сказал, что мои деньги какой-то ниточкой привязаны к смартфону, и можно им оплачивать. Словно обещанием. И оно само сбудется. Но ведь и обещаниями нельзя злоупотреблять.
Внутри огляделся. Если бы хозяева торговали хлебом, мясом или одёжей, я бы понял, может, даже приценился, а на прилавках были вещи, созданные в новом числовом веке. Вещи понятные и нужные лишь новым, числовым людям этого поколения – раскладные счётные дощечки, сиречь, ноутбуки, а также прочие мелочи. Постояв немного в разглядывании ярких движущихся картинок, вышел и снова направился к месту недавней встречи с подземными существами. Благо было это не столь далеко.
Пришлось миновать несколько пешеходных переходов и пересечь несколько дворов насквозь. И вот он, магазин. Его успели перекрасить да заменить разбитые окна и дверь новыми. И, помимо прочего, поменялась вывеска. Не помню, какая была раньше, но точно другая. Сейчас красовалась большая белая птица, похожая на цаплю и стоящая в красном круге на одной ноге.
Я зашёл в магазин. Полки на месте, товар тоже. Пол уже починили.
– Гой еси, красна девица, – поздоровался я с торговкой, сидящей на кассе, а потом, взяв с полки какую-то шоколадку, спросил: – Тут же недавно погром был. Чудища из-под земли. Дыра в полу до самого царства Чернобога.
– Старый хозяин продал магазин, а новый обещал, что этого не повторится. Типа, он с какими-то эксклюзивными колдунами на короткой ноге.
– Странно, – пробубнил я, подойдя и встав там, где был пролом. – А куда новый делся?
Девушка молча смерила меня взглядом и пожала плечами, отчего стало ясно, что не только я задался таким вопросом. В то же время чутьё дикого зверя, не единожды выручавшее тысячу лет блужданий и охоты на двуногую дичь, начало тихо шептать. Шептать, мол, что-то здесь нечисто. Но что именно, понять не мог.
Расплатившись за шоколадку с орехами картой, с которой долго пришлось вспоминать цифири этого… пин-кода, вышел на улицу.
– Чего может быть здесь необычного? – сорвалось с моих губ.
– Кар-р-р! Сам с собой говоришь, дур-р-рень? – раздался скрипучий голос, заставив улыбнуться и поднять голову.
На небольшом столбе с круглым фонарём сидел давешний ворон.
– Ты что здесь делаешь? – с усмешкой, спросил я у птицы, ни капли не волнуясь, что на меня могут поглядеть, как на сумасшедшего.
Неча мне этого бояться.
– У тебя память кар-р-ротка, как у девки. Ты свой долг не выплатил! Где еда? Кар! Где кр-р-ров?
– Держи – ответил я, сорвал с шоколадки обёртку и протянул птице, но ворон лишь нахохлился.
– Мелочь. Кар-р-р.
– А ты больше не заслужил, – отмахнулся я и сунул вкусный батончик в рот, отчего чёрный птиц недобро насупился.
– Кар-р-рашо. А что, если я скажу, что ты уже видел убийцу бер-р-регини?
Я замер, поглядел на ворона ещё раз и отряхнул ладони.
– Сказывай.
– Сальпа. Это она убила стр-р-ражника. Она р-р-ранила девчонку-р-р-рысь.
– Та женщина-убийца? – хмуро переспросил я. – Ты знаешь, где её найти?
– Нет. Никто не знает. Kap-p-р. Но её видели с гоблинами заодно. Сор-р-роки видели, как она потрошит упыр-р-рей и бомжей.
– Зачем?
Птиц нахохлился, словно плечами пожал. А я подумал, что нужно посетить место, где погибла берегиня. Там был тролль, там были гоблины, и им что-то нужно было, но что?
– Пойдём, – позвал я ворона и подставил руку для чёрной птицы, которая, шумно хлопая крыльями, опустилась на запястье. – Ну ты и тяжёлый.
– Кар-р-р, – протянул он и взъерошил чистенькие, отливающие на свету сине-зелёным цветом перья, совсем не подходящие помойной птице.
Мы отправились в путь. Пешими. Не любил я эти хитрые автобусы и метро. Я бы сейчас с удовольствием прокатился верхом. Хоть на коне, хоть на мотоцикле. Но не имел ни того, ни другого.
В голове крутилась мысль, от которой не мог отделаться. И что я там найду? Тролля давно увезли на грузовой машине, вожака гоблинов ищет полиция, излазившая там всё вдоль и поперёк, но так ничего и не нашедшая. Я ведь спрашивал о том.
А ноги несли туда, невзирая на сомнения. И мне, право, стоило убедиться своими глазами для чистой совести, что сделал всё возможное.
Ворон всю дорогу молчал и с прищуром глядел на прохожих, словно едкий старик, готовый ворчать на всех в округе. И стоит признать, что иные действительно заслуживали ворчания, ибо суетились без меры, кричали и мешали прохожим. В старину таких шумных звали боломошками. Они подобно пьяни не считались с благом для остальных горожан. Это ведь не ярмарка, где всё дозволено, и все заблаговременно готовы к крикливым скоморохам, волокущим ручного медведя на цепи для плясок под дудку.
