– Я… – начала девушка. Но замялась, а потом её прорвало вместе с новой порцией слёз. И то, что я незнакомец, наверное, беспокоило меньше, чем желание выговориться. – Я схожу с ума. Уже месяц я просыпаюсь, стоя где-нибудь нагишом. У окна или посреди комнаты. Несколько раз было на лестничной площадке. А сегодня вот здесь. Вы поможете? Я не буйная, мне самой страшно.
– Помогу, – тихо согласился я, а девушка продолжила.
– А ещё сны. Они выжимают меня досуха. Я стою в лесу. За моей спиной какой-то старик в коровьей шкуре на плечах, на голове рогатый череп. Он сжимает пальцы на моих плечах. И мне кажется, что я – это не я, а кто-то другой. Там во сне.
– Велес, – произнёс я.
– Что?
– Так выглядит Велес, бог всех лесных и домашних тварей.
– Не знаю. Может быть. Я не сильна в старых богах и не слежу за новостями о них. А ещё там ночь, и горит деревня. Знаете, как в фильмах про викингов. И воины в кольчугах с мечами и копьями. И один из них убивает всех в деревне. А я кричу. Громко так. Будь ты проклят.
Я застыл, а когда девушка продолжила, медленно встал и поглядел на ворона, раскрывшего в изумлении клюв.
– А потом этот, который всех в деревне убил, напал на своих же. И старик этот. Он на ухо шепчет.
– Что шепчет? – почти выкрикнул я, а земля под ногами зашаталась.
– Запомни его. На все свои жизни запомни, – ответила девушка, а потом всхлипнула. – Извините, что-то разговорилась с первым встречным. Точно с ума схожу. Вы поможете мне? Но я пойму, если нет.
Я стоял, не видя ничего. У меня перед глазами была лишь сожжённая деревня, трупы и бледное, зарёванное лицо селянки, когда я прикончил дружину Ратибора и пошёл прочь. Я совсем запамятовал её, ибо уже стал зверем, и человеческое бытие перестало быть для меня важным. И только этот разговор выдернул клок прошлого из тысячелетнего забвения. Я даже не знаю, убил я её тогда или нет. Наверное, да.
– Запомни, – прошептал я, а потом тряхнул головой и быстро затараторил. – Да-да, конечно! Я помогу вам!
Девушку я проводил домой, вызвав извозчика. Невысокая, с редкими веснушками, слегка вздёрнутым носом и голубыми глазами, она всё время краснела от стыда, натягивая футболку как можно ниже и избегая глядеть в мою сторону. Я тоже боялся обернуться, сидя на переднем месте. При этом ломал голову и пытался угадать, что происходит. Таких совпадений не бывает. Ну не могут люди встретиться просто так тысячу лет спустя. Неужели это промысел богов?
Незнакомка лишь ненадолго остановила взор на моём лице и едва заметно скривилась, словно отказалась принимать дурную мысль. И я догадывался, что это за мысль – я был тем, кого она могла видеть во сне. Но доподлинно не ведаю, узнала ли она, ибо окровавленного, озлобленного, одетого в броню прежнего меня в нынешнем весьма сложно.
– Вах, красивый дэвушка у тэбя, – поцокал языком чернявый извозчик, который явно пребывал в добром расположении духа. Он даже запустил музыкальную шкатулку с песнями на незнакомом языке. – Пасорылись? – не унимался мужчина.
– Да, повздорили немного, – коротко бросил я, чтоб не придумывать нелепых объяснений, и не рассказывать похожую на сказку правду.
– Всякий пасорица может. Главна – умэть памирица. Я са сваей каргой двацат лэт ругаюс. И мирюсь двацат лэт.
Я не стал говорить ничего, лишь коротко глянул назад. Девушка, у которой я не решался даже имени спросить, сидела и с поджатыми губами глядела в окно, за коим кипела городская жизнь. Незнакомка и в самом деле походила на ту селянку, встреченную в день моего проклятия. Память подсказала, что я её всё же не убил, лишь прошёл мимо. И Велеса, о котором рассказывала девица, не видел.
– Вах, а почэму пасорылись? – снова задал вопрос чернявый извозчик.
Захотелось огрызнуться, а то и вовсе кулаком в зубы съездить, чтоб не спрашивал больше ничего, но сдержался, лишь ответил полуправду-полуложь.
– Из-за родителей повздорили.
– Бываит, – продолжил мужчина. – У самого голова седой уже внуки есть, а мать, да продляца её дни, лэзет и лэзет с совэтами. Жэна терпет нэ может.
Доехали за такими разговорами очень быстро. И вскоре извозчик остановился у серого пятиэтажного дома, расположенного в небольшой слободе, сиречь жилмассиве, среди таких же однообразных домов. А что делать дальше, не знал. Незнакомка сидела и глядела то на дверь подъезда, то на окна, расположенные где-то посередине. Выходить она не торопилась.
– Вах, у меня счётчик капаит, – проговорил извозчик, – дэнги ваши, но просто так капаит.
– Обожди, – буркнул я, вглядываясь при этом в лицо незнакомки.
Её можно понять. Приехала в одном исподнем с чужим человеком. Дома, скорее всего, ждут или родители, или муж, которые не будут рады такому позорищу. Да и соседи начнут сплетничать и судачить, обвиняя в том, чего не было.
Капал не только счётчик. Мгновения тоже падали, словно тяжёлые градины на барабан. Бум. Бум. Бум. Росло беспокойство, а глаза девушки покраснели от слёз, которые она сдерживала изо всех сил.
– Спасибо, – выдавила незнакомка, наконец, и дёрнула за дверную ручку.
