– Искра, встань между повозками, – командовал он, вытирая сильно вспотевшее лицо платком. – Гвоздь, Милен, Вьюн и ты Хорс, наденьте щиты, закрывайте её с обеих сторон. Едем быстро, так, как только сможем. Будьте все наготове, ловите каждый шорох. Лещ, далеко ли до этих, как их?..
– Коренников, чтоль, княже? Ну, коли вскачь пойдём, то к завтрему вечеру придём. После обеда, где-то так. Тама ихняя первая весь – Столбовой двор, или Столбняк. Вот тама столб, как столб! Широкий, аки гора, но не такой высокий… Обломленный.
– Все, хватит разговоров. – Горыня дрожащими руками дёрнул за поводья. – В путь!
Жертвенник пролегал по пересечённой местности. Лес курчавился на крутых холмах. По дну долин текли бесчисленные ручьи и мелководные речушки. В чаще поблескивала на солнце серебристая гладь тихих заводей и заросших камышом и ряской озёр.
Чёрный Зуб уже не улыбался. Он хмурился всё сильнее, оглядывался по сторонам, вздрагивал, хватаясь при этом за секиру, висевшую на поясе.
– Чего он шарахается, ведь невидно никого? А, Меченый? – спрашивал Чурбак.
Злоба удивительно тихо (для себя) отвечал:
– Ежели Зуб что-то видит, значит, так оно и есть. Он никогда не ошибается.
Отряд долго искал подходящую опушку для ночлега. Ночевать прямо в лесу, среди деревьев было опасно, невидимый враг мог так же незаметно подкрасться к спящим. Опушку так и не нашли, пришлось встать на бугристом холме, поросшим редким кустарником. Кусты вырубили, наспех соорудили что-то вроде частокола: криво и нечасто воткнутые в землю колья угрожающе смотрели остриём в лес.
– Хоть одну птицу за весь день кто-нибудь заметил? – неожиданно спросил Девятко у воинов, сгруппировавшихся вокруг одного-единственного костра. – Шагра будто вымерла…
– Сейчас ночь, – вторил ему Зуб. – Волков не видать, как и прошлой ночью. Не нравится мне это…
– Вот это действительно странно, – задумчиво вывел Девятко. – Ежели даже волков нет… что ж за нечисть здесь завелась?
Ночь прошла спокойно, только таинственный крик снова эхом отзывался на голоса людей. Все были встревожены, чутко дремали, нервно сжимая рукоять меча. Искра спала в повозке, примостившись между сундуками с приданным, за спиной своей служанки, обняв Буяну за талию и уткнувшись головой в её пахнущие травами волосы. Княжна устала за целый день, устала от быстрой скачки, устала от кажущегося ей надуманным врага. Она боялась, но чаще злилась; нервно кусала губы; всё время порывалась выехать вперед и пуститься вскачь. Искре мучительно хотелось кому-нибудь нагрубить, как будто какой-то чертёнок колол её в самое сердце, но приступы ярости быстро проходили и она, в который раз, тупо отдавалась изматывающей скачке по изогнутой, изрытой дороге.
Она проснулась среди ночи, так легко, словно и не было позади трудного жаркого дня. Откинула полог фургона. Человек десять стояли на посту, угрюмо и тяжело вышагивая среди кольев. У подножья холма деревья окутывал туман. Неестественный, бледно-молочный туман, он как паутина оплёл стволы деревьев.
Искра вылезла из повозки, и… очутилась одна. Ни дружины, ни коней, только частокол, обвитый засохшим плющом… Под ногами в воздушную пыль разлеталась сгоревшая трава; внизу, в безмолвной скорбной мольбе воздевали к неприветливому темному небу свои обугленные ветви почерневшие искривлённые деревья. В воздухе носился свистящий, как обезумевший старик, ветер, разнося запах гари и смрад разлагающихся тел. Среди деревьев бесшумно двигались тени. Сгорбленные страшно исхудавшие люди шли друг за другом. Шли и шли – обречённо, безжизненно. На мумифицированных лицах бездонно чёрные, немигающие глаза глядели себе под ноги. Искра, чувствуя, как панический страх охватывает её, затравленно оглянулась. Внизу она заметила шевеление – там были другие существа: маленькие, пузатые, с непропорционально длинными и невероятно тощими руками и ногами, они ползли по земле; на мёртвенно-бледных лицах огромные горящие огнём очи не отрываясь смотрели на девушку.
Искра захотела закричать, она в ужасе заметалась по холму, ища спасения, и вдруг наткнулась на… сову.
Неясыть сидела на березовом колышке и невозмутимо вертела головой; антрацитовые очи равнодушно и холодно взирали на странные создания, крадущиеся по склону холма.
Девушка какое-то время остолбенело разглядывала птицу. Потом, когда гнев, мгновенно охвативший её, готов был вырваться наружу, сова улетела. Она отчаянно взмахнула руками, пытаясь сбить птицу, или же поймать её, и… проснулась.
Где-то громко хлопнула упавшая на пол книга. Звук расплылся по необъятной царской библиотеке, потревожив, кажется, все её затаённые уголки. В тёмные лабиринты из массивных буковых стеллажей влился едва слышный ветерок, чуть встревоживший паутину, окутавшую бесчисленные толстенные фолианты. Слабый свет, пробивавшийся сквозь покрытые многолетней пылью фасадные окна, привносил ощущение заброшенности в это полузабытое место.
Ещё один шорох разорвал вечно дремавшую здесь тишину. Всё, магия книг, витавшая в библиотеке, словно лесная фея, возмущённо вздохнув, испарилась.
