Тысячи лиц Бэнтэн полностью

– Короче, вернемся к вчерашнему вечеру, – вздохнув, заключила Афуро. – Я позвонила тебе из-за этого письма. Послушать, что ты по этому поводу думаешь. Оставила сообщение, чтобы в одиннадцать ты встретился со мной в Сибуя. Я туда приперлась, ждала, ждала, а ты так и не появился. Тогда на последней электричке я вернулась в Отяномидзу и пошла домой. Когда добралась, заметила, что дверь не заперта. Я ее всегда закрываю. Всегда. Так что я распахнула дверь и сразу просекла – там кто-то был.

– Пропало что-нибудь?

– Пропало? – вскинулась она. – Да там все вдребезги разнесли. С полок скинули все книги, по всему полу мои компакты, с кровати сорвали простыни, шмотки везде раскиданы, в ванне – вся моя косметика. Даже еду обыскали! Раздербанили холодильник и то недоразумение, что у меня вместо кладовки, как будто у них миссия «найти и уничтожить». Везде, бля, валяется рис, на кофейный столик муку вывалили, срач невозможный. И тут до меня дошло, что это ты.

– Я? Не понял.

– Кроме тебя, никто не знал, что меня в квартире не будет. Ты знал, что я буду ждать тебя в Сибуя.

Само собой, я этого не знал. Сообщение Афуро я получил только утром, потому что всю ночь тусовался в припадочной стране, глазея, как Человек в Белом играет со своими плитками. И все еще был там, когда хату Афуро разносили в щепки. Только она-то этого не знала.

– В это время я всегда дома, потому что показывают «Экстремальную панику», – продолжала она. – Ты когда-нибудь смотрел «Экстремальную панику»?

– Нет.

– Это супер.

– Поверю на слово.

– Короче, даже если за мной следили всю дорогу, планируя взять хату, все равно бы не узнали, что меня не будет дома. А когда я письмо прочла, то врубилась, что Миюки не покончила с собой. Я всегда это знала, но из-за письма тем более. И вспомнила тот день, когда под магистралью ты ко мне подвалил, с бухты-барахты. Это было так стремно, я еще тогда подумала, не Боджанглз ли ты. А когда разбомбили мою хату, я усекла, что Боджанглз снова за мной погонится. Постарается меня замочить. Так что я решила хлопнуть его первой.

– И все? Поэтому ты на меня кинулась?

– Можно подумать, ты сам ни разу в жизни не ошибался.

– Но я же сказал тебе, кто я такой. Билли Чака, «Молодежь А…

– Ага, и никто никогда не врет? – спросила Афуро. – У меня в последнее время эмоциональный срыв, понял? Так что. может, у меня крыша слегка поехала, ясно? Да, ты сказал, как тебя звать и что ты кропаешь статейки в какой-то тупой журнал, но о многом ты и не заикнулся. Например, откуда ты вообще знаешь Миюки. Ну откуда?

– Я однажды видел ее в игровом зале патинко.

– Патинко? Она не играла в патинко.

– Ну, она, в общем, и не играла. У нее судороги были.

У Афуро отпала челюсть.

– Что у нее было?

– Судороги. Я ботинки ей иод голову сунул и вызвал «скорую». Больше я ее не видел.

– Знаешь, ты реально долбанутый, ты в курсах? Я промолчал.

– Сходишь с ума по девчонке, которую видел всего один раз? Ты ее вообще знал? Ты хоть говорил с ней, до припадка или после?

– Нет, – ответил я. – Как ты говоришь, путаница.

– Путаница – не то слово, – отрезала Афуро. – Правильное слово – долбанутый, мой дядюшка-извращенец. Ты хоть уверен, что девчонка, за который ты ухлестывал, – это Миюки? У нее в жизни судорог не было!

– Я за ней не ухлестывал, – возразил я. – Сначала я не был уверен, одна и та же это девчонка – утонувшая и та, которую я видел в зале патинко, или нет. А потом ты уронила свою записную книжку, и я понял. Я ее по фотографии узнал.

– Может, ты ошибся. Я покачал головой.

– Из-за родинки, да?

– В том числе.

– В том числе, – фыркнула Афуро. – Признайся, что из-за родинки. Спорим, на нее ты сначала и повелся. И чего мужики так от этой штуки тащатся? Всегда тащились, с тех пор, как мы в школе учились. Тянет, как мух на дерьмо. Единственное объяснение: все мужики – извращенцы. Блин, и чего в этой родинке такого очаровательного?

Я пожал плечами.

– Так кто такой этот Боджанглз? – спросил я. Афуро снова затянулась:

– Хороший вопрос. Видимо, не ты.

– Но что ты о нем знаешь?

– Да по правде сказать, ни хрена не знаю. Только имя. Мистер Боджанглз.

– А как ты имя узнала? Кто рассказал?

– Это длинная история, – вздохнула она.

– Имечко-то липовое.

– Да неужели?

– Но ты знаешь, что у Миюки были какие-то дела с этим Боджанглзом, и думаешь, что тебе стоит его бояться. Почему?

– Боджанглз и заварил всю эту кашу, – ответила Афуро. – И если я его найду, все равно грохну. А может, тебе надо его грохнуть. По-моему, паршиво у меня выходит людей мочить. Ну, пока не попробуешь, не узнаешь. Но ты сумеешь. Замочишь его ради меня. У тебя пушка есть?

Сто раз меня уже об этом спрашивали. Спасибо Голливуду: полмира уверено, что американец и к дантисту не сунется, не вооружившись до зубов. Ну и, конечно, спасибо Голливуду: пол-Америки тоже свято в это верит.

– Есть ручные гранаты, – ответил я. – Но я забыл их в Кливленде, в бардачке своего танка. Слушай, Афуро, выкладывай все, что знаешь про Боджанглза и Миюки. Говоришь, он всю кашу заварил. Как?

– Сначала закажи мне еще коктейль.

– Ты еще этот не прикончила.