«Ватт?» – изумилась Эйвери. Вспомнился их разговор прошлым вечером. Кто этот парень на самом деле и почему она так мало знает о нем? Эйвери зарылась носом в букет, скрывая растерянность, и сделала глубокий вдох. Запах был пьянящим, легким и воздушным. Эйвери отметила, что цветы подобраны со вкусом: гипсофила, пионы и в самом центре – единственная белая роза. Все растения имели корни, а широкую и глубокую банку заполняла земля. Цветы не были срезаны, и при желании их можно пересадить в ящик.
Очевидно, Ватт хорошо продумал свой подарок. Эйвери этот жест очень тронул.
– Отнести их в твою комнату? – предложила Сара.
– Поставь лучше сюда, на кухонный стол. – Эйвери не сводила взгляда с Атласа.
Она надеялась, что цветы вызовут в нем хоть какую-нибудь реакцию: ревность или, по крайней мере, любопытство. Но он лишь жевал вафли и не смотрел в ее сторону.
– Атлас, что думаешь? – не выдержала Эйвери.
– Очень красивые.
Он даже не спросил, от кого они. У Эйвери сдавило грудь. Девушка облокотилась о стол и посмотрела на букет. Цветы прелестны, но все они обречены. На пути их крошечных корней стоят жесткие стенки контейнера.
Эйвери отломила веточку гипсофилы и сунула в карман халата. Потом вернулась в спальню и тихо закрыла за собой дверь.
Эрис стояла в очереди продуктового магазина на углу улицы. На руке ее висела корзинка для покупок, а в ладони она сжимала пачку купонов со светящимися флаерсами из дешевой инстабумаги, предназначенных для жителей низов. Мама перечислила Эрис несколько нанодолларов, чтобы та купила себе что-нибудь на ужин, сама же ушла на встречу с «кем-то важным», впервые за несколько недель надев белую отутюженную блузку и жемчужные серьги. А вдруг этот некто – Эверетт, на секунду задумалась Эрис. Правда, ее перестало волновать, чем он занят. Скорее всего, мать шла на собеседование, решила Эрис и потеряла к этой теме всякий интерес.
Но было в ситуации и кое-что хорошее: вечером квартира в ее распоряжении. Не придется сидеть напротив мамы за высоким столом, под которым сталкивались их колени, и в полной тишине поедать лапшу с овощным бульоном.
В последнее время Эрис часто оставалась наедине с собой. После провальной вечеринки, на которой открылась правда о ее бедственном финансовом положении, она чувствовала себя изгоем. Конечно, друзья не переставали твердить, что все в порядке: на следующий день она получила множество сочувственных сообщений, ребята по-прежнему общались с ней в школе, спрашивали, не нуждается ли она в чем. Но девушка не верила в их искренность. Дружба с Эйвери оградила ее от худшего, и все же в коридорах Эрис слышала сплетни, а за каждым ее движением следили любопытные взгляды. Школьники перешептывались, как тяжело ей приходится, хотя многие из них и радовались ее падению.
Всю прошлую неделю Эрис шла из школы сразу домой, делала домашнее задание – других занятий не было – и рано ложилась в постель, чтобы пялиться в темноту. А заснув, видела кошмары о запертых комнатах и безумной погоне по бесконечным темным коридорам – что разительно отличалось от снов о полетах и ярких фантазий, которые она загружала из Творца Снов.
Словом, неделя прошла отвратительно. Эрис могла обратиться за помощью лишь к Эйвери. Могла бы зайти и к Корду, если бы их отношения еще продолжались. По пути к своей квартире Эрис то и дело останавливалась возле двери Мэриель, но потом со вздохом шла дальше. Прошло две недели с тех пор, как она провела с Мэриель ночь, а потом исчезла без следа, и теперь не могла постучаться к ней и предложить вместе провести время.
Эрис нетерпеливо переступила с ноги на ногу. На верхних этажах все происходило куда быстрее: роботы сканировали покупки и за считаные секунды списывали средства через ссылку на линзах, потом с помощью дронов отправляли товар на доставку. Однако, как выяснила Эрис, внизу автоматизированный и рациональный подход был неизвестен.
Наконец она подошла к кассе, и седая кассирша принялась щелкать по покупкам доисторическим ручным сканером. Эрис пыталась отвлечься, разглядывая пыльные витрины отдела сыров, автомат с ореховым маслом, который громко скрипел, работавшую на соседней ленте девушку с длинной косой пшеничного цвета и круглыми грустными глазами. На вид ей было лет тринадцать.
– С вас шестьдесят два доллара и двадцать шесть центов, – объявила кассирша.
Эрис достала из сумки планшет и провела им над сканером, но прибор издал сердитый гудок.
– Похоже, операция не прошла, – раздраженно сказала кассирша. – У вас есть другой счет?
– Э… – Эрис взглянула на экран, взмахом пальцев вывела баланс своего счета и ощутила тошноту.
У нее осталось меньше пятидесяти нанодолларов. Куда, черт побери, подевались деньги?
– Простите, – пробормотала она, заливаясь румянцем, – позвольте, я уберу некоторые товары, и вы пробьете снова.
Она услышала приглушенное ворчание очереди. В эту секунду Эрис хотелось провалиться сквозь пол.
