В коридор вышел Атлас: казалось, он страдал от похмелья посильнее Эйвери. Глаза покраснели, на бледном лице появилась щетина. Одет он был во вчерашнюю белую рубашку, однако успел натянуть красные спортивные шорты. Леда испытала странное облегчение. Очевидно, поэтому Атлас не предпринял по отношению к ней никаких действий: слишком напился.
– Привет, – проговорила Леда, не обращая внимания на Эйвери. – Сумасшедшая была ночка, да?
– Не то слово.
Когда Атлас шагнул вперед, Леда заметила на его воротнике блеклый след от блеск-макияжа, который ни с чем не спутаешь, даже при дневном свете.
Мир закружился перед глазами. Прошлой ночью Атлас целовал другую девушку! И она была на вечеринке. Иначе как на рубашке оказался этот ужасный след?
– Что ж. Я просто хотела вернуть тебе это. – Скрывая волнение, Леда бросила Атласу пальто.
– Спасибо. – Он поймал свою вещь, явно застигнутый врасплох. – Так… э…
– Мне пора, – проговорила Леда. – Увидимся, ребята.
Брат и сестра попрощались с ней, но Леда уже вышла в коридор. Она смотрела прямо перед собой, избегая обвиняющих взглядов со всех зеркал, где другие Леды напоминали ей о жалкой попытке прихорошиться ради парня, которого это мало волновало и у которого на рубашке остался след от косметики другой девушки.
– Для Нади, – пробормотала Леда, заходя в лифт и составляя новое сообщение. – Думаю, Атлас был с кем-то прошлой ночью. Мне нужно знать с кем.
«Как пожелаешь, – ответил хакер. Секунду спустя появилась дополнительная строка. – Но если придется взломать кого-то, кроме Атласа, плата возрастет».
«Вот что: если выяснишь это для меня, я увеличу твой обычный гонорар в четыре раза», – резко ответила Леда.
Двери лифта открылись, и она стремительно вышла наружу, чувствуя себя немного лучше. Еще не было проблемы, которую она при желании не смогла бы решить.
За исключением Атласа.
Сдаваться без боя Леда не собиралась.
Эйвери смотрела вслед своей лучшей подруге. Казалось, она должна что-то сказать, не оставлять все на такой ноте, но столь близкое присутствие Атласа мешало ясно думать. Эйвери все утро ждала, когда он проснется, ее пробирала дрожь от головокружительного, дурманящего предвкушения. Она еле сдержалась, чтобы не ворваться к нему в комнату и прыгнуть на кровать, как делала каждое Рождество.
Эйвери беспрерывно вспоминала их поцелуй на крыше. Ее переполняли вопросы. Как они со всем справятся после случившегося? Что скажут Леде? Как быть с родителями?
– Атлас? – проговорила Эйвери, не зная, как сформулировать вопрос, но поняла, что он не смотрит на нее.
Взгляд парня застыл на двери, за которой скрылась Леда.
– Да? – медленно спросил он, поворачиваясь к Эйвери.
Ее решимость дрогнула. Почему он не улыбнется, ведь теперь они остались одни?
– Я хотела узнать… э…
На кухне раздался гудок: еда доставлена. Атлас устремился туда, даже не взглянув на Эйвери. Разочарованная, она последовала за ним и увидела, как он берет коробку из их любимой пекарни.
– Подожди. Ты сделал заказ в «Бейкхаусе»?
– Ага. Хочешь?
Она покачала головой, не веря глазам. Она все утро нервно расхаживала по комнате, сердце было готово выпрыгнуть из груди, а Атлас тем временем лежал в кровати и заказывал вафли?
– Прости. Что ты хотела спросить?
– Ой… я… – У Эйвери скрутило живот. – Забудь. – Она предпочла замять ситуацию.
Как же все неправильно. Эйвери хотелось кричать. Она растворила таблетку для гидратации в стакане апельсинового сока, лишь бы чем-то занять себя.
– Можно мне тоже одну? – неловко спросил Атлас.
Эйвери молча бросила ему пузырек.
– Спасибо. – Он вытряхнул на ладонь пару таблеток. – Господи, у меня ужасное похмелье.
– Безумная была ночь, да? – Эйвери надеялась добиться ответа.
Не может же он притворяться, будто поцелуя не было!
– Эйвс, ты устраиваешь отличные вечеринки.
Запищала микропечь; достав вафли, Атлас обмакнул их в сироп. Он до сих пор избегал встречаться с Эйвери взглядом.
– Не помню, когда в последний раз так напивался. Отвратительное похмелье, – повторил он.
– У меня тоже, – растерянно проговорила Эйвери.
Что происходит? Атлас сидит и завтракает как ни в чем не бывало, будто прошлой ночью они не целовались! Будто весь мир не сдвинулся со своей оси, безвозвратно меняя налаженное существование Эйвери.
Неужели Атлас был настолько пьян, что ничего не помнит? Или хуже – делает вид, будто поцелуя не было, потому что тот ничего не значил и Атлас жалеет о нем?
– Эйвери? Это для тебя.
В проеме стояла их горничная, Сара, и держала в руках цветочную композицию в чеканном металлическом сосуде. Эйвери тут же глянула на Атласа: не от него ли подарок? Может, он просто осторожничал, а с помощью цветов пытался сказать о своих чувствах.
Закутавшись в халат, Эйвери шагнула вперед и достала из цветов плотный кремовый конвертик. «Эйвери» – было написано там старинным почерком с завитками. Ну конечно, обрадованно подумала она, Атлас помнит ее любимый стиль каллиграфии. Пряча улыбку, девушка открыла конверт.
Но цветы прислал не Атлас. «Длинные корни для твоей теплицы, – говорилось там. – Ватт».
