В книгу вошли рассказы о детстве писателя, которое прошло в городе Кунгуре, а также о животных. которые постоянно были в семье Рябининых. Некоторые рассказы знакомят с жизнью маленького провинциального города в Пермской губернии в годы гражданской войны и после..
Содержание
У бабушки, у дедушки. с. 3
Атаман, который не хотел плавать. с. 31
Яшка. с. 39
Идёт-бодёт коза-дереза. с 44.
Путешествие за коровьим хвостом. с. 55
Большая вода. с. 63
Красуля телится. с. 69
Мышка-норушка, которая пришла к людям. с. 72
Дружище Котька. с. 80
У БАБУШКИ, У ДЕДУШКИ
В нашей семье любили животных, и, верно, потому четвероногие всегда были у нас. Они были у бабушки, у дедушки, были у моих родителей, а когда я вырос и сделался самостоятельным — «вышел в люди», стали жить и у меня.
Милые воспоминания детства... Они сохраняются в памяти на долгие годы, до конца жизни, и, говорят, чем старше становится человек, тем дороже ему невозвратные дни отрочества и все, что связано с ними. Обращаешься мыслью назад, в прошлое, от которого тебя отделяют уже десятилетия, и встают, как живые, далекие и близкие видения, проходит галерея дорогих образов — отец, мать, бабушка и дедушка, близкие друзья и любимые животные... У кого не было кошки Муськи, преданного веселого Шарика, Рэкса или Верного? Сегодня я хочу рассказать о них. Ведь они тоже частица нашей жизни. Наверное, они помогли нам стать такими, каковы мы есть!..
Привычным стало называть животных «братьями нашими меньшими». Для меня они, пожалуй, даже старшие братья. Наравне со сверстниками-мальчишками они были товарищами моих игр, сопровождали в горе и радости. И когда я думаю о том, что есть люди, которые никогда не дружили с животными, не изведали радости, которую они дают, мне кажется, что и детство этих людей было менее интересным. Они не узнали чего-то важного, очень-очень дорогого.
Про дом, который нельзя забыть
Хорошо помню дедушкин дом, в котором прошли моё детство и юность.
Дом был большой, просторный, полукаменный, как говорили тогда. Первый этаж, «низ»,— кирпичный, красный; второй, «верх»,— деревянный, из бревен. Внизу, на своей ноловине, жили бабушка и дедушка, вверху — мы, то есть папа, мама и я. Внизу была большая кухня; кроме того, у стариков имелась своя, где хозяйничала бабушка. Там же работал дедушка.
Дом достался дедушке в наследство от отца, а дедушка, в свою очередь, еще при жизни передал его своему сыну, то есть моему отцу, после того как тот благополучно вернулся с гражданской войны.
Дом был с садом, с огородом; а за огородом начинался соседский огород, и, если тебе не хватало места здесь, можно было украдкой перелезть через невысокий заборчик и затеять игру в «сыщики-разбойники» там. Раздолье! «Сыщики-разбойники» была любимая наша игра. Это уж потом стали играть в Чапаева, а затем в пограничников и летчиков-космонавтов.
Сараи в два этажа были опоясаны со стороны двора длинными балконами — «антресолями». В темных, опутанных липкими тенетами и пахнущих пылью таинственных закоулках было где спрятаться, притаиться, а потом неожиданно выскочить и напугать кого-нибудь. Не хочешь играть тут — можешь зарыться в сено. Сено запасали с осени, его всегда было вдоволь.
Вот только дворовый пес Томка часто подводил. Ты спрячешься, а он найдет и рад-радешенек. Хвостом виляет, лезет к тебе; не выходишь — примется лаять и... пропало все дело! Правда, Томку днем, если ворота не закрыты, держали на цепи.
А баня! Настоящая баня, с кадками холодной воды, с каменкой-горкой. Плеснешь туда воды, а там ка-ак зашипит, вся баня наполнится паром, и в этом пару слышно, как дедушка угощает свое голое тело распаренным березовым веником. Смотреть страшно, как он себя хлещет, по спине да груди, по бокам да снова по спине! Жуть! А ему — удовольствие. Хлещет, хлещет, а потом сползет с полка, совсем ополоумев от жары, да скорей в дверь и в сугроб снега. Вываляется, из красного сделается весь белый — и опять в баню... Вот как мылись раньше!
Имелся в нашем дворе и настоящий колодец, с крышкой-домиком и ведром, привязанным к цепи, намотанной на ворот. Ручку отпустишь, ворот начнет раскручиваться, цепь быстро-быстро побежит вниз, ведро — шлёп в воду! Колодец был глубокий, и наг: строго-настрого наказали не баловаться около него. Но однажды в колодец упал котенок, и тогда папа, обвязавшись цепью, упираясь ногами и руками в рубленые стенки, осторожно сам спустился вниз и достал котенка.
Колодец выкопали, когда мама разбила цветничок во дворе и много воды потребовалось для поливки.
Мама увлекалась цветами. Цветочные горшки стояли на подоконниках на всех окнах. Цвела герань всех сортов, с весны распускались розы, альпийские фиалки — цикламены. Весь наш дом был пронизан солнечными лучами, цветы во дворе, цветы в комнатах, цветы на веранде...
Я увлекался стрельбой из лука. Раз, начертив на воротах мишень-круг, пустил стрелу; и в ту же секунду ворота открылись, показался наш квартирант, папин сослуживец. Увидев летящую стрелу, он сделал движение головой, и... стрела впилась ему в бровь. Если бы он не мотнул головой, она пролетела бы мимо; но объяснять было поздно. Я страшно перепугался, сломал лук и спрятался за колодцем. Там и нашел меня отец и задал хорошую взбучку. Но колодец в этом был не виноват.
