— Да, но онѣ показываютъ, что за человѣкомъ признается право имѣть, что грабежъ — преступленіе. А вернись большевики, такъ и права этого не будетъ.
Я пришелъ въ Штабъ. Новаго ничего не было. Дмитріевъ и Помогайловъ сидѣли и дремали. Про арестованнаго сказалъ, что сдалъ его въ Комендантское Управленіе. Тѣмъ дѣло и кончилось.
Расписки никто съ меня не потребовалъ.
Нѣсколько времени спустя, привели въ Штабъ двухъ арестованныхъ. Пока Дмитріевъ допрашивалъ ихъ, я разговорился съ однимъ изъ конвоировъ. Это былъ молоденькій поручикъ съ открытымъ славнымъ лицомъ.
— Вы знаете, — говорилъ онъ, — во время этихъ боевъ мы должны были мѣнять позиціи чуть-ли не каждый часъ. Только станемъ на мѣсто, выпустимъ нѣсколько снарядовъ — готово:
гранаты такъ и ложатся около насъ. Значитъ — открыты. Снова мѣняемъ мѣсто, снова такая же исторія. Вчера мы шесть разъ мѣняли позиціи: шпіонажъ у большевиковъ поставленъ на славу. А то вдругъ ружейнымъ огнемъ начинаютъ насъ обстрѣливать, и чортъ знаетъ, откуда... Немало нашихъ полегло отъ этихъ неизвѣстныхъ пуль.
На другой день утромъ я рѣшилъ навѣстить своихъ хозяевъ и узнать, что сталось съ ними. Я отпросился до вечера и, захвативъ винтовку, зашагалъ къ своему прежнему обиталищу. Спустившись на Крещатикъ, я его нашелъ буквально запруженнымъ толпой, сновавшей во всѣ стороны: кіевляне и кіевлянки вышли посмотрѣть, что сдѣлалось съ городомъ послѣ этихъ событій. Улицы отъ стрѣльбы пострадали мало; но много магазиновъ было разграблено совершенно. Особенно потерпѣли магазины по пріему вещей на комиссію; изъ нихъ не уцѣлѣло ни одного. На углу Крещатика и Фундуклеевской хозяинъ большой гастрономической лавки повѣсилъ бумажку:
— Прошу не безпокоиться, уже до-чиста ограблено.
Дома я засталъ только женщинъ. Мужчины бѣжали въ Дарницу. Бѣжали они въ самый послѣдній моментъ, подъ большевицкими пулями. Оставшимся пришлось пережить много непріятныхъ минутъ, но этимъ дѣло и кончилось. Первую ночь Анна Егоровна провела въ моей комнатѣ и видѣла, какъ большевики длинной вереницей шли по тротуару въ городъ. Шли они осторожно, никуда не заходили, ограбили только сосѣднюю лавочку, хозяинъ которой былъ извѣстенъ, какъ сочувствующій большевикамъ.
Третьяго дня около дома стрѣляли изъ орудій; отъ грохота во всѣхъ ближайшихъ домахъ, за исключеніемъ нашего, повылетѣли стекла.
— Намъ счастье подвезло, — говорила Анна Егоровна, — зима приближается, а въ городѣ ни стеколъ, ни стекольщиковъ нѣтъ.
Подъ вечеръ я вернулся въ Штабъ. Дѣлать было нечего, я сѣлъ у окна и глядѣлъ, какъ возвращаются бѣженцы. Возвращались они понемногу — одиночками и небольшими группами. По сравненію съ тѣмъ громаднымъ человѣческимъ потокомъ, который вышелъ изъ города нѣсколько дней тому назадъ, это были лишь отдѣльныя робкія струйки. Проходившая мимо Штаба дама помахала мнѣ рукой и послала воздушный поцѣлуй. Это была благодарность за освобожденіе города. Я махнулъ ей платкомъ и съ удовольствіемъ подумалъ, что Кіевъ дѣйствительно очищенъ отъ большевиковъ. Отъ этой мысли стало тепло и радостно.
Появилась вѣра, что только что минувшія событія всѣмъ послужатъ хорошимъ предостереженіемъ на будущее. И я просидѣлъ до самаго вечера на окнѣ со своими думами.
Когда зажглось электричество, пришелъ Помогайловъ и подсѣлъ ко мнѣ.
— Надо искать квартиру, — сказалъ онъ. — На Лютеранской, у шурина, оставаться нельзя: слишкомъ тѣсно и, кромѣ того, онъ сочувствуетъ большевикамъ. Жена только что вернулась изъ Святошина; наша прежняя квартира ограблена дочиста; бѣлье, обувь, платье — все забрали. Только то и осталось, что успѣли раньше захватить....
Его слова были прерваны громкими шагами: пришелъ офицеръ, съ большой русой бородой, въ дождевикѣ и съ винтовкой.
Осмотрѣвшись, онъ обратился къ намъ.
— Я высланъ отъ второй роты для связи со штабомъ. Кому я долженъ явиться?
Мы направили его къ адъютанту. Минутъ черезъ пять онъ вернулся и подсѣлъ къ намъ. Завязался разговоръ. Какъ оказалось, вторая рота охраняетъ желѣзно-дорожный мостъ, при очень тяжелыхъ условіяхъ: мѣсто опасное, вдали отъ всякаго жилья, и имъ всѣмъ приходится мерзнуть въ открытомъ полѣ. Вновь пришедшій радъ былъ очутиться въ жиломъ помѣщеніи, гдѣ было свѣтло, тепло и сравнительно безопасно. Изъ дальнѣйшаго разговора выяснилось, что нашъ новый компаньонъ — молодой пред- ставитель русской науки, Макшеевъ.
