Вообще-то горячая вода входит в стандартную плату, но чертов домовладелец любит отключать ее, как он говорит, на ремонт. На самом деле, конечно, экономит, зараза. Если бы этот чертов котел и вправду ремонтировали столько, сколько он не работает, из него давно бы уже получился шаттл и улетел в космос.
– Есть.
– Отлично, – сказала я, бросила сумочку и скрылась за дверями ванны.
В любое другое время я бы с радостью поболтала с сестричкой и похвалила ее за то, что вместо бесконечной болтовни с подружками и просмотров сериалов она сделала что-то полезное. Но сейчас было не до того. Я стояла под прохладными струями (ага, от горячей воды здесь только название), желая смыть с себя все, что произошло сегодня, даже саму память о том, что произошло.
Было грязно и отвратительно. Я сама казалась себе грязной и отвратительной.
– Эй, ты в порядке? Уже час там торчишь, – стук в дверь вывел меня из оцепенения. В самом деле, час, а мне казалось совсем недолго. – Твой телефон разрывается.
Телефон? Кому пришло в голову мне сейчас звонить? Хотя, что это я. Сразу понятно, кому. Фил.
Я задержалась с отчетом, и теперь он, наверняка, нервничает. Я выключила воду, наскоро протерла полотенцем волосы и, накинув халат на мокрое тело, выскочила из ванной. Как бы мне ни было паршиво, а ссориться с Филом точно не стоило.
Так и есть. На телефоне – семнадцать пропущенных.
Этого хватит на семнадцать смертных приговоров. Нужно было срочно позвонить в ответ, но пальцы дрожали, и я никак не могла разблокировать экран.
Не успела… Следующий звонок раздался уже в дверь. Мелкая тут же открыла. Кажется, осторожность – вовсе не ее конек. На пороге стоял тот самый мордоворот, что уже возил меня к Филу. Он окинул меня взглядом: из одежды на мне только халат да пушистые тапочки, которые я успела нацепить на ноги.
– Ты едешь со мной, – тоном, не предполагающим возражений, сказал он.
– Хорошо, погоди, я сейчас оденусь.
– Черта с два, – прорычал громила, – Фил сказал не ждать, везти сразу.
Мелкая, бледная как смерть, появилась в дверном проеме.
– Мэг, у нас проблемы? Может, мне вызвать полицию?
«У нас», надо же. Не «у тебя». Моя сестренка! У меня слезы были готовы выступить на глазах.
– Нет, все нормально, – как можно спокойнее сказала я. – Позвони соседке, пусть придет переночевать. Я буду поздно.
Мелкая Энн окинула меня тревожным взглядом, но вопросов задавать не стала. А громила сгреб меня в охапку, выволок за порог и вдруг неожиданно обернулся и сказал мелкой Энн:
– Все будет хорошо, вам не о чем беспокоиться, мисс.
Ух, вот этого я от него точно не ожидала.
Я узнала дорогу, мы уже ездили по ней в загородный дом Фила с фальшивыми белыми заборчиками. За время пути мне удалось немного успокоиться и даже, глядя в зеркальце, пригладить волосы. Глупость какая, можно подумать, от приглаженных волос хоть что-то зависит.
Мы зашли в домик. Громила проводил меня к той самой двери, и я переступила порог. Фил был там, но теперь не сидел, развалившись вальяжно на диване, а мерил гостиную шагами. Его глаза метали молнии. Кажется, я впервые видела кое-что совершенно необычное: Фила в ярости.
Я остановилась у порога, не понимая, что его разозлило.
– А… что случилось? – пролепетала я.
Такой Фил был страшен. Сейчас я предпочла бы оказаться на крыше с убийцей, а не здесь, в этой обманчиво уютной комнате с камином. Везет мне на милых и симпатичных во всех отношениях парней, что ни говори.
– Что случилось?! Ты спрашиваешь?! – он взревел. – Мои люди потеряли тебя из виду! Ты не отвечала на звонки! Хорошо, Рич сунулся к тебе домой – наудачу. Где, черт возьми, все это время был твой телефон?!
– В сумке. На беззвучном режиме. А я была в душе. Или душ для меня слишком большая роскошь?
За долю секунды он оказался передо мной, навалился, плотно прижав к стене, и вцепился в мои плечи так больно, что я вскрикнула. Его взгляд, обычно спокойный и равнодушный, пронзил меня насквозь, будто он готов был убить меня прямо сейчас.
Ну что я могу сказать? Да, мне следовало ему позвонить. Сразу, как только мы расстались с Питером. И пока я бежала три квартала к своему дому, на один звонок вполне хватало времени. Об этом мы и договаривались. Но после всего, что случилось на крыше, мне, черт побери, было совершенно не до звонков. Да мне это в голову не пришло!
– Я забыла, – с трудом выдавила я и заставила себя взглянуть ему в глаза. – Прости.
Сказать «прости» было сложно. Я не чувствовала вины. Я чувствовала, что мною играют.
