– Что?! – Хазан не поверила своим ушам. «Женщина»? Не «госпожа», не «сестра», не «тетя», хотя бы, «женщина»? Что он себе позволяет? – Что ты себе позволяешь, козел?
– Козел? – Мужчина наконец-то повысил голос. – Козел? Госпожа, это она меня козлом назвала? Меня?
– Меня, господин, меня, – ответила ему Бетюль. – Хазан, ну что ты, ну пойдем…
– Никуда я не пойду! – Хазан ужасно хотелось затопать ногами. – Пока отсюда не уйдет этот городской! Давай иди отсюда! – Выкрикнула она, стоя совсем с ним рядом, глядя прямо ему в лицо. – Забирай свою машинку и вали! Нечего тебе тут делать, в наших горах, а то одичаешь! Здесь тебе не место!
У мужчины перекосилось лицо, и он сжал кулаки.
– Не вам, госпожа, решать, где мне место, а где не место. Куда хочу, туда пойду. Хоть здесь, хоть в Стамбул. Свое мнение держите при себе.
– Ах ты козел стамбульский, – Хазан уже было не остановить. – Это от вас, стамбульских, одни проблемы! Да я же тебя порву!
Мужчина ошеломленно уставился на нее, по-дурацки моргая, и наконец он вдруг не выдержал и рассмеялся, глядя по сторонам, словно в поисках скрытой камеры.
– Это что, шутка какая-то? Госпожа, давайте уже прекратим этот цирк и разойдемся. Мне срочно нужно проехать, и вы не даете мне этого сделать, и…
Прежде чем Хазан успела ему ответить, не выдержала Бетюль. Она подбежала и встала между Хазан и этим козлом, строго глянула на Хазан и повернулась к мужчине.
– Господин, – спокойно сказала она. – Вы просто не сможете там проехать на своей машине. Дальше дорога только хуже. Вам нужен внедорожник. Даже если мы сейчас вас пропустим, вы просто застрянете там дальше, или побьете вашу красивую машину.
Мужчина снова повторил этот свой трюк с открытым и закрытым ртом и потиранием лица.
– Хорошо, – выдохнул он. – Хорошо. Спасибо, госпожа. Вы мне очень помогли.
И он развернулся и пошел прочь – скатертью дорога!
– Эй! – Крикнула она ему вслед. – Куда ты вообще ехал, стамбульский?
– Простите, госпожа, – сказал он, открывая дверь машины. – Но вас это совершенно не касается.
– Козел, – прошипела Хазан, глядя как он сдает задним ходом, разворачивается и направляется к шоссе.
– Интересно, кто это такой? – Вслух подумала Бетюль. – Красивый какой, да, Хазан?
– Турист наверное, – сухо ответила Хазан, глядя как серебристый мерседес выбирается на шоссе и мигом набирает огромную скорость. – Тут же много туристов бывает. Стамбульский.
– Номера машины Орду, – сообщила Бетюль, и Хазан хмыкнула.
– Все-то ты замечаешь.
Всю последнюю неделю город обсуждал только одну новость.
Приехал Ягыз Эгемен. Казалось, куда бы Хазан не пошла, везде все только и делали, что обсуждали приезд внука господина Эгемена.
Хазан вставала утром, пила кофе – мама говорила о Ягызе Эгемене.
Хазан уточняла у деревенских, как работают два клоуна – деревенские спрашивали про Ягыза Эгемена.
Хазан шла в порт и выбирала поденщиков для работы в море – они болтали о Ягызе Эгемене.
Хазан вела корабль в море – по радио другие капитаны обсуждали Ягыза Эгемена.
Хазан сгружала улов – и ребята из холодильника чесали языки о Ягыза Эгемена.
Даже рыба, которую она поймала, подозревала Хазан, говорила о Ягызе Эгемене.
Что самое противное – все его хвалили. Хазан казалось, что город попал под какое-то колдовство.
Какое-то проклятье, от которого люди только и могли, что петь славословия молодому Эгемену.
И красивый он, и порядочный, и уважительный, и вежливый, старших чтит, младших не обижает, женщин уважает, уф, уф, прям не внук, а сокровище. Тьфу!
Сама Хазан его пока не видела, была занята морем и рыбой, и вообще, у нее полно важных дел, например, можно посмотреть, как краска сохнет – все важнее, чем смотреть на всяких Эгеменов.
Хазан вспомнила свой разговор с дедушкой. Это было на следующий день после того, как они с Алтаем как следует вздули Ясина. Они были правы, конечно же, но Эдже было ужасно жалко…
– Дедушка, – сказала она тогда. – Дедушка, может быть мы не правы? Может быть не стоило нам втягивать в это Эдже? Она такая маленькая еще, дедушка, и она теперь так несчастна…
– И чего же ты хочешь от меня? – Строго спросил господин Джихангир. – Чтобы я предал свое слово? Нет, нет и нет, Хазан, пусть все знают, что слово Джихангира Чамкырана – тверже камня.
– Дедушка, я понимаю, конечно, я согласна с тобой, клятву нарушать нельзя. Я просто подумала… Может быть… Может быть я? Им же все равно, которую из твоих внучек брать. Я же справлюсь, дедушка. И вообще, я же старшая, разве не я должна первой замуж пойти? Ну вот и пойду. Давай отпустим Эдже, дедушка? Поговори с дядей Фатихом, он не будет против, я уверена.
– Хазан, внученька, – дед взял ее за руки. – Милая ты моя, я же знаю, что ты у меня умница, все сделаешь, всегда правильно поступишь. Но ведь не все тебе одной правильно поступать? Пора бы уже и Эдже повзрослеть и начать вести себя ответственно. В школе учится плохо, в университет не поступит, с этим негодным Ясином путается, ну что за беда! Нет уж, пусть взрослеет и ведет себя как взрослая.
