- Очень обидно, что так получилось, - сказал Шульц, и нотки глубокого огорчения прозвучали в его голосе.
- Такой удар по школе! - вздохнул Воронов.
Дверь без стука открылась, и в комнату вошел Шлитсен. Куда только делись его высокомерие и надменность. Он напоминал сейчас просителя, которому стыдно поднять глаза на своих благодетелей...
- Вы не знаете, Фред, куда именно и надолго ли уехал Нунке? - спросил заместитель начальника школы, напрасно стараясь скрыть волнение. - Вечером я отлучался и поэтому...
- В Фигерас. Я вчера дежурил, и он сказал, что едет в Фигерас... Когда его ждать, не решился спросить он был то ли взволнован, то ли сердит...
- Так и есть, верно, все узнал! - вырвалось у Шлитсена, но он тотчас взял себя в руки. - Вас, кажется, зачем-то разыскивал дежурный, - обратился он к Воронову.
И Фред, и генерал поняли: это лишь повод, чтобы остаться с Шульцем с глазу на глаз.
- Неприятность? - осторожно спросил Фред, когда Воронов вышел.
Шлитсен опустился на стул, подпер голову руками и уставился в какую-то точку на полу
- Большая! - наконец, выдавил он из себя. - Такой не бывало на протяжении всей моей карьеры... И если б действительно допустил ошибку или там небрежность! Перебираю в памяти мельчайшие подробности, малейшие детали и не могу найти ничего такого..
- Простите, герр Шлитсен, но я ведь не знаю, в чем дело!
- Да, да... я ничего не рассказал... Нарочно отослал Воронова, чтобы остаться наедине, и словно лишился дара речи... Прямо язык не поворачивается...
- Вы меня встревожили. Но если вам неприятно говорить об этом...
Прерывая свой рассказ нареканиями на неожиданное стечение обстоятельств, Шлитсен сообщил, что именно произошло. Фред слушал молча, время от времени сочувственно покачивая головой.
- И главное - не допускаю, чтобы кто-то выдал наши планы, - горячо убеждал Шлитсен. - Всю операцию мы планировали вдвоем с Нунке. Только впоследствии привлекли Воронова: работая еще в царской разведке, он хорошо изучил балтийское побережье. Воронов пьянчужка, болтун, но даже в состоянии полного опьянения о таких вещах не обмолвится ни словечком. Опыт, приобретенный в течение десятилетий, выполняет в таких случах роль механического регулятора... Мы проверяли с Нунке... Итак, Воронов вне подозрений...
- А вы не допускаете мысли, что среди засланной вами группы был двойник, в свое время завербованный советской контрразведкой?
- Нет! - твердо возразил Шлитсен. - Все эти ребята проверенные, я знаю их не первый день, еще со времен оккупации Украины.
- Понятия не имел, что вы были на Восточном фронте, - удивился Фред
- Весь сорок второй год . Нет, даже несколько последних месяцев сорок первого... Начальник зондеркоманды... - на губах Шлитсена промелькнула улыбка, по лицу словно пробежал отблеск далеких воспоминаний. - О, то было время незабываемое и неповторимое!.. Киев, потом Житомир, снова Киев... Тогда мы верили, что это бесповоротно и навсегда...
- Что же, многие немецкие солдаты навсегда остались среди русских просторов... Навеки! А впрочем, им можно позавидовать! Они легли в землю, когда слава рейха была в зените, так никогда и не узнав о позорном поражении, о брошенных под ноги русским знаменах, о Нюрнбергском процессе...
Шлитсен быстро опустил веки, но Фред успел заметить, что в его мутных бледно-серых глазах промелькнул страх.
- Герр Шлитсен, вы не обидитесь, если я... Фред замолчал, словно колеблясь.
- Вы немец, и я немец! Мы можем разговаривать откровенно, - буркнул Шлитсен.
- Именно поэтому я и позволю себе... Не сочтите это за дерзость, ведь вы старше меня по возрасту, по чину, и что-то советовать вам...
- Повторяю, можете говорить откровенно.
- Видите ли, я исхожу из правила: береженого бог бережет. Мы здесь, конечно, все свои, но ведь могут же как-то измениться обстоятельства, ситуация... всегда надо предвидеть самое худшее...
- Хорошо, хорошо, все это понятно... - всполошился Шлитсен.
- Вы только что рассказали мне о своем пребывании на оккупированной территории Украины, в частности в Киеве... Сказали, что занимали должность начальника эондер-команды... Я бы не советовал вам широко это разглашать. В шумихе, поднятой мировой прессой вокруг Нюрнбергского процесса, вокруг так называемых военных преступников, всякий раз упоминается и Бабий Яр. Если сопоставить ваше пребывание в Киеве, время должность начальника зондер-команды... Вы понимаете, какой напрашивается вывод?
Шлитсен поднял глаза на Шулъца. Во взгляде его теперь застыл не страх, а нескрываемый ужас.
- Вы думаете... вы думаете... - заикаясь, бормотал он.
- Да, в ходе процесса могут вспомнить и ваше имя, - неумолимо продолжал Шульц. - Зачем же вам самому излишней болтливостью нарываться на неприятности... Простите, что я говорю так резко, но...
- Глупости! До Испании их руки не дотянутся! почти истерически закричал Шлитсен. - Даже если бы встал вопрос обо мне...
- Конечно! А впрочем...
- Что "впрочем"?
- Именно вчера я просматривал итальянские газеты. Они сообщают... Кстати сказать, вот одна из них! Послушайте! - Фред медленно и раздельно прочитал:
