Сомов и Середа не спали почти всю ночь, и не потому, что так уж боялись. Просто завязался разговор. Сомов рассказывал о своих приключениях, конечно, в соответствии с заученной еще в школе "рыцарей" легендой. Он надеялся этим вызвать Середу на откровенность и не ошибся.
- Странно, что вы того... Так о себе рассказываете. Мы здесь как волки. Горло готовы друг другу перегрызть. И все таятся. О прошлом - ни гу-гу! Каждый боится этого прошлого, хочет скрыть его даже от самого себя, забыть.
- Вы в лагере давно, очевидно, знаете многих... начал было Сомов, но Середа перебил его.
- Я здесь месяца полтора, все из разных частей, даже по фамилии всех не знаешь, а чтобы заговорить о прошлом...
- Верно, не очень-то оно светлое?
- Чернее черного... И у меня, и у Протопопова, да, верно, у кого ни спроси.
- Вы сказали, что давно знакомы с Протопоповым...
- А пропади он пропадом! Пусть бог, если он есть, воздаст ему за все злодеяния, а за меня особо!
Середа замолчал и так стиснул зубы, что откусил кончик сигареты, которую держал во рту.
- Ого! Верно, этот Протопопов штучка.
- Всю жизнь мне испохабил, всю душу искалечил...
- А у кого из нас она не искалечена?
- Обидно, меня словно телка глупого на веревке в эту пакость затащили. Эх, хоть душу отведу! Или, может, вам неинтересно?
- Послушаешь о чужой беде, и своя меньшей кажется, да и ночь быстрее пройдет.
Середа прислонился к спинке кровати, долго сосал сигарету и после паузы начал:
- Протопопов появился в наших краях года за полтора до войны. Да и прозывался он тогда не Протопоповым, а отцом Кириллом.
- Поп, что ли?
- Вроде бы поп, только сектантский... Я тогда на лесозаводе работал, зарабатывал прилично, даже жениться решил. Молодуха одна, вернее, вдова бездетная, в душу запала... Все шло, как у людей... А потом сомнения всякие одолели... Вы еще молодой, может, у вас так не было, а у нас невесть что творилось... Сегодня назначают нам в лесхоз нового директора, а завтра словно корова языком слизала - сел! Прибудет новый инженер или техник там, покрутится и нет. "Где новенький?" - спрашиваем друг дружку. "Забрали", отвечает тот, кто видел... В Брянске, куда мы лес возили, не знали даже, к кому обратиться: сегодня начальник, а завтра - враг народа...
- Я то время немного помню, - сказал Сомов.
- То-то!.. Ну, и пошли среди нас, лесорубов, различные толки: что-де, мол, делается? У меня не то чтобы товарищ, а, попросту говоря, напарник был. Мишка... Отозвал он меня как-то в сторону и говорит: "Знаешь, братец, напал я на одного человека, который все как есть объяснить может и совет дать. Хочешь, познакомлю? Он в доме лесника остановился, и много людей к нему ходит! Пойдешь?" Я согласился, будь проклят тот день! В воскресенье двинулись мы с Мишкой к леснику. Это километров восемь от нашего поселка. Вышли затемно и пришли только солнце поднялось. А в домике лесника народу полным-полно - яблоку негде упасть.
- И Протопопов среди них?
- А как же? Вначале он вроде службу божью правил, потом проповедь стал читать... Глаза к небу, руки воздел, на глазах слезы. Ну, прямо святой, да и только!.. А говорил: "Спасайтесь, кто царствия небесного взыскует, ибо конец света приближается".
Тут женщины заголосили, некоторые, словно припадочные, попадали, бьются о пол. Я хотел поднять одну, она рядом была, да Мишка хвать меня за руку. "Не тронь, - говорит, - это на нее божья благодать нисходит..." Я тоже почему-то слезы стал утирать, сами катились... Рассказать обо всем, что там было, невозможно - самому надо видеть. Кончилось это... народ разошелся. А Мишка меня задерживает. "Тебе, мол, надо с отцом Кириллом поговорить.. " И поговорили, чтоб мне тогда уши заложило!.. Короче говоря, стал я каждую неделю в домик лесника ходить. То псалмы пел, то слезами умывался, то головой об пол бился... У отца Кирилла в Брянске приятель жил, тоже сектант. Бывало, везу лес в город, Кирилл и попросит к приятелю завернуть, сверток передать, а тот тоже пересылает какие-то письма да книжечки. О женитьбе я и думать позабыл. Где уж там жениться, когда конец света приближается. Весть о войне я так и принял, как начало конца. И не я один. Бросились мы к отцу Кириллу, а он нас еще больше в этой мысли укрепил. "Это, - говорит, - кара божья надвигается, примите ее с покорностью и радостью в сердцах ваших. Не противьтесь и не воюйте..." Меня при себе оставил, - он в то время в землянку для безопасности перешел. Многие сектанты тогда в лесу выкопали землянки и попрятались. Да, видать, выдал кто-то. Облава была, захватили нас человек пятнадцать и в суд! Дезертиры ведь! Сидел я в тюрьме, пока немцы близко не подошли, потом, воспользовавшись паникой, бежал, в лесу укрылся, а когда немцы пришли, в город подался.
