– Хорошо, поговорим откровенно, – сказал он решительно. – Однако поклянитесь мне, что о нашей сегодняшней беседе не узнает ни одна живая душа, даже Агнесса.
– Честное слово, падре!
– К чему вы клоните и почему завели разговор о Нунке?
– Я хочу освободить Агнессу от какой бы то ни было зависимости от вас и своего шефа. Вывести её из тёмной игры.
– Почему тёмной? Повторяю: цель оправдывает средства.
– Вы, падре, не приблизились к своей цели ни на йоту. Мантия архиепископа никогда не украсит ваши плечи, ибо Нунке, которого вы так неосторожно включили в игру, уже сбросил вас со счетов как партнёра. Те небольшие пожертвования, которые с его ведома делала Агнесса, не дали вам возможности повести задуманное дело так, чтобы ваши заслуги признали и оценили. Вы не приумножили ни славы католической церкви, ни её доходов. А теперь, когда встал вопрос о том, чтобы получить у патронессы школы постоянную доверенность на право распоряжаться всем её имуществом и всеми деньгами, поступающими на её текущий счёт…
– Доверенность? Вы, верно, что-то спутали, сын мой? – В ласковом тоне падре послышалась плохо скрытая тревога.
– Я присутствовал при этом разговоре. Мистер Думбрайт настаивает, чтобы Нунке получил такую доверенность в самое ближайшее время.
– Чем объясняется такая поспешность?
– Думбрайт имеет основания опасаться, что донья Менендос попадёт под влияние человека, который воспользуется её неосведомлённостью в финансовых делах, доверчивостью, наивностью…
– Он назвал эту особу?
– Да. Её духовника.
– С вашей стороны неосторожно говорить мне это. Ведь я могу опередить Нунке!
– При одном условии: если я вам помогу!
Молчание продолжалось всего минуту, но Фреду оно показалось нескончаемо долгим.
– Каковы ваши условия, Фред? – наконец спросил Антонио. – Вы, верно, захотите получить свою долю?
– Да.
– Какую?
– Свободу для Агнессы и Иренэ. Некую сумму, которая обеспечит безбедное существование всей семье, включая Пепиту и Педро.
– Объясните, как это сделать практически?
– Паломничество в Рим, о котором давно мечтают Агнесса и Иренэ, не вызовет у Нунке подозрений, особенно если сослаться на ухудшение здоровья девочки. Вы своевременно позаботитесь о визах для всей семьи. Деньги, необходимые для этого, Агнесса предварительно переведёт в Швейцарский национальный банк. Вы поможете устроить Иренэ в санаторий, а где-нибудь поблизости поселите донью Менендос. После этого Агнесса вам выдаст доверенность на право распоряжаться её имуществом… Грубая схема, конечно, без деталей…
Даже в темноте было видно, как жадно засверкали глаза падре.
– А вы, сын мой? Вы до сих пор ни словом не обмолвились о себе…
– Я уговорю Агнессу уехать, навсегда порвать со школой, «рыцарями» и… простите, с вами, падре…
– Я не имею права нарушать тайну исповеди. Но скажу одно: она ни за что не согласится уехать без вас, Фред!
– Это я беру на себя. Агнесса уедет, и вы сможете получить сан архиепископа за заслуги перед святейшей католической церковью. Всё будет зависеть от вас!
– Вы отказываетесь от женщины, которая вас любит и которую, вероятно, любите вы, избегаете разговора о материальной компенсации. Что же вы приобретаете?
– Больше, нежели вы, падре. Значительно больше… В такие вечера мне всё мерещится истинный рыцарь и неутомимый поборник справедливости – Дон-Кихот Ламанчский. И сегодня мне показалось, что я коснулся краешка его плаща. На вашей прекрасной земле я становлюсь романтиком. Вас устраивает такое объяснение?
– Вы живёте в Каталонии, а каталонцы не лишены ни здравого смысла, ни юмора. Здесь, как гласит наша поговорка, даже камни умеют обращать в хлеб.
– Итак, вы согласны на моё предложение?
– Надо подумать, взвесить все за и против… Возможно, и мне придётся надолго покинуть Испанию.
– Это только приблизит вас к Ватикану, к папе, а стало быть и к намеченной цели.
– В принципе я согласен!
– Тогда я приложу все усилия, чтобы отвлечь внимание Нунке от вопроса о доверенности. Как бы всё ни сложилось, я советую поторопиться с визами, чтобы они были наготове.
– Может быть, получить визу и для вас?
– Я должен остаться, как это ни печально. А вдруг ещё какой-нибудь камень превращу в хлеб.
– Жаль, что я его не попробую…
– Вам мало того куска, который вы вырвете из-под носа у Нунке?
– Человек ненасытен, сын мой…
«А ты особенно», – подумал Фред, прощаясь с падре. Но, пожимая ему руку, только многозначительно сказал:
– Все дороги ведут в Рим. Помните это, падре!
А пока дороги вели не дальше Фигераса.
Оставив Шульца на окраине города, у домика, спрятавшегося в глубине сада, Нунке и Агнесса направились к центральной улице, где размещались магазины и немногочисленные городские учреждения.
