Глеб обернулся. На лице обладателя завидного баритона сидела маска, обычная лыжная шапочка с прорезями, глаза скрывались за чернильными очками-светофильтрами. Глеба маскировка не обманула, он мог бы поклясться, что где-то видел этого человека.
- Не дергайся.
Человек уловил движение Глеба и миролюбиво показал руки ладонями вверх.
- Я не дергаюсь. Ты кто?
- Сталкер, как и ты.
- Никогда не слышал о сталкерах, - постарался изобразить удивление Глеб.
- Ты Рамзес, - сказал незнакомец, отмыкая наручники. – Я Казак.
Глеб поразмышлял, стоит ли отпираться, и решил, что не стоит.
- Казак погиб! Практически у меня на руках умер.
Человек секунду колебался, а затем снял очки и поднял маску. Глеб сглотнул. Лица под маской не было. Скроенный из лоскутов кожи овал, резиновая нашлепка на месте носа и оптоэлектронные протезы в глазницах, даже не прикрытые косметической пластиковой обманкой.
- Тебе спасибо… - небрежно поблагодарил Казак. – Живой…
Было дело, вытащил Рамзес одного сталкера с позывным Казак. Долго нес, полумертвого, ан нет, оказывается! Выжил медведь!
Казак вернул на место шапочку и зашагал по тропинке вглубь леса. Даже не оглянулся, уверенный, что Глеб пойдет следом. Рамзес прочитал надпись на табличке, до того закрытую мощным торсом человека без лица: «Турбаза «Огонек» и решил ничему не удивляться. Он демонстративно отсчитал минуту и шагнул за ворота.
Глеба ждали. Проводили в летний домик с вывеской «Администрация», где нашелся мелкий человечек неопределенного возраста. Человечек кивнул, на миг оторвавшись от толстой папки, в которой Глеб узнал собственное уголовное дело.
Интересно девки пляшут! Глеб присел на скрипучий табурет и осмотрелся, не скрывая любопытства. Бедно обставленная конторской мебелью комната, а в углу огромный плоский телевизор, Глеб и не знал, что такие уже делают. На стене зеркало; Глеб поймал собственный взгляд. Свое отражение он видел больше месяца назад, когда собирался на свидание к жене… бывшей жене. С тех пор оно, отражение, сильно сдало. Еще больше ввалились щеки, посерело выдубленное сотней ветров лицо. Прическа, сделанная у дорогого мастера, расползлась на короткие пряди, щетина грозила превратиться в неряшливую бороду. Шрамы и шрамики на лице и густая седина в волосах. В неполные-то тридцать лет!
Только синие глаза сверкают исподлобья. Немудрено, что принимают за бандита, вздохнул Глеб и встрепенулся. За окном начали стрелять.
- Ребята тренируются! – объяснил человечек, не поднимая взгляда.
Глеб закинул ногу на ногу и стал ждать развития событий. Впервые за много лет ему некуда было спешить. События начались, когда телевизор в углу включился, и Глеб увидел Митьку Баранова по прозвищу Цент.
- Привет! – улыбнулся Митька. – Я тебе звонил, если помнишь. Меня зовут Цент. Не потому что я жадный, а потому что раньше меня звали Доцент, а потом сократили. Любят в Зоне короткие позывные, верно? Много слышал о тебе, Рамзес. Как здоровье?
Глеб, слегка ошарашенный, не успел ответить.
- Плохо! – проскрипел человечек. – Парень совсем не берег себя.
- Стоп! – Глеб выставил перед собой ладони. – Давайте-ка с начала. Кто вы такие и чего от меня хотите?
Цент грозно посмотрел на человечка.
- Тебя ждали, - развел тот руками, ничуть не смутившись.
- Мы – организация сталкеров, - объяснил Цент самое главное и начал рассказывать.
Глеб с немалым изумлением разглядывал жизнерадостную ряшку Митьки Баранова – никак его пухлощекость, кудри и моложавость не ассоциировались с образом главы подпольной организации. Да он же едва не моложе Глеба! А Цент говорил. Он извинился, что не может встретиться лично – оперативный центр глубоко засекречен, и он, Цент, его никогда не покидает в интересах конспирации. Он объяснил, что сам «был сталкером» и хорошо понимает проблемы адаптации. Он уверил Глеба в полной к нему лояльности.
- Думай, что это профсоюз. Все наши ходили в Зону, а многие и сейчас ходят. Еще мы поддерживаем ребят, которые попали в переплет.
- Никогда не слышал о профсоюзе, - признался растерянный Глеб. – А я давно хожу.
- Ну, мы же работаем неофициально.
- От меня-то что требуется?
- Пока отдыхать. Потом обсудим твою работу.
Глеб подумал.
- Мне это не нравится, - твердо сказал он. – Я никогда ни под кем не ходил.
Цент шумно выдохнул, человечек фыркнул.
- Заставлять не буду, - голос Цента тоже стал жестким. – Но выкупить тебя стоило двадцать тысяч евро. Пойми, тебя никто не насилует. Тебе предлагают. Не хочешь? Найди другой способ вернуть долг.
Настала очередь Глеба вздыхать.
- Брось, Рамзес! – вкрадчиво нашептывал Цент. – Ты наш человек, тебя рекомендовали серьезные люди. Ты же искал, кто тебя вытащит. Что тебя смущает?
- Я завязал с ходками, - нехотя признался Глеб, не чувствуя никакой уверенности. Предыдущие попытки заканчивались плачевно, но в тот момент он еще надеялся.
Цент помолчал.
- Ну… это святое. Ты все же подумай!
