Взрыв оглушил, до боли вдавил барабанные перепонки. Дверь сорвало с петель и швырнуло вверх, словно пластмассовый детский бумеранг. Следом взрыв снес крышу, только кракнули выворачиваемые из бревен сантиметровой толщины скобы. Глеба окатило с потолка горящей трухой. Он услышал, как начала заваливаться стена — на него, на выставленные локти, на голову, а потом в сторожку ворвался ураган. Рамзес выдохнул, а вдохнуть не смог, горячий словно кипяток воздух обжигал носоглотку. Всхлипывая в попытке глотнуть кислорода, сталкер выкатился за порог и попытался встать.
Уцелевший каким-то чудом газовый баллон грохнул спустя долю секунды. Новый взрыв подбросил сталкера, засыпал щепой и опасным мусором, опалил волосы. За спиной обрушились стены. Глеб едва увернулся от металлического осколка размером с мясницкий топор, раскаленного и зазубренного, вскочил и побежал, стараясь держать голову низко, потому что у земли еще был воздух, а чуть выше только огонь.
Вслед не стреляли.
Порядочно отбежав, Глеб обернулся. Нора горела свечой. Сорванная взрывом крыша дымилась поодаль, скомкав металлические листы забора словно бумагу.
Крест был третьим человеком, которого застрелила Инга.
Тогда, в Вешках, Глеб угадал — девушку берегли, не поручали грязной работы. В тех приключениях, что выпало на ее короткий век, стрелять на поражение ей приходилось нечасто.
Одного наркоторговца пришлось убить при попытке взять заложников. Дилер получил свою пулю издали и отошел легко. Инга не переживала особо, каковыми переживаниями ее стращали опытные коллеги. Даже обрадовалась немного, очень уж мерзкой личностью выглядел покойный.
Зато второй умирал мучительно, поймав заряд картечи в грудь. Оставался в сознании до последней конвульсии. Не кричал, только хрипел измочаленными легкими, хотя у Инги дыхание перехватывало от одной только мысли как это должно быть страшно, больно и холодно — умирать вот так. Этого она запомнила накрепко. Особенно его глаза, секунду назад полыхавшие ненавистью и вдруг ставшие отрешенными. Что-то видели эти глаза, недоступное оставшейся на этом свете… убийце. Инга попятилась, забыв обо всем, и едва успела найти укромное место. Мочевой пузырь, раздувшись до объемов воздушного шара, едва не лопнул.
Стриж разглядела через оптику, как бьют Рамзеса, вспомнила его шершавую ладонь на своих волосах, и поймала в прицел затылок человека, о котором не знала ничего. Ни что зовут его Вадим Крестовский, ни что ему тридцать лет через два дня, ни что он, всякий раз поднимая рюмку, вспоминает отца-алкоголика и не пьет до дна. Поймала и… непростительно долго не могла спустить курок.
«Господи! — взмолилась девушка, отгоняя навязчивое воспоминание — гаснущие отрешенные глаза еще живого мертвеца. — Да что же это…»
Маркер прицела едва заметно подрагивал. Стриж зажмурилась, несколько раз глубоко вдохнула-выдохнула, унимая сердцебиение. Прошептала короткие мантры, на которые ее учили концентрироваться, и открыла глаза.
Дьявол! Бандиты перемещались вокруг Рамзеса, не давая прицелиться… Наконец тот, что упер Глебу в спину автомат, склонился вперед, показав из-под шлема полоску бритого затылка.
Стриж на выдохе надавила спуск и тут же взяла на прицел наглого бандита с сигарой в зубах, видимо, главного. Соблюла главную заповедь: вести огонь, а не смотреть на дело рук своих. Выстрелить Инга не успела. Бандит, казалось, взлетел в воздух одновременно с первым выстрелом и стрелять начал еще на лету.
«Так не бывает!» — поразилась Инга реакции сталкера, а в следующий момент пуля свистнула над темечком, так близко, что кожа засвербела.
Девушка мгновенно разозлилась, и от этого к ней вернулось хладнокровие. Прицел больше не дрожал, Инга стреляла и меняла магазины со скоростью фокусника. Противники ей достались опытные, максимум, чего добилась Стриж — не давать им вести прицельный огонь.
Ситуация быстро становилась патовой, и, когда дом полыхнул словно подорванный вакуумным зарядом, Стриж испытала нечто очень похожее на облегчение. И только потом вскинулась. Глеб!
— Глеб! — закричала девушка и поднялась во весь рост. — Гле-еб!
Нора горела, издавая низкий самолетный гул. Боеприпасы, которых Саян много держал на продажу, начали взрываться, расчерчивая клубы дыма беспорядочным фейерверком. Канонада напоминала бой и звуками, и количеством падающего с неба свинца.
Инга закричала, выплескивая бессильное отчаянье, и поперхнулась. От дымной стены кто-то бежал, пригнувшись, с заведенными за голову руками.
Глеб!
Инга кубарем скатилась с пригорка, не замечая, что потревоженная криком рана на щеке снова кровоточит.
Стриж нашла Глеба на полпути к Норе. Посиневший Рамзес стоял на коленях и жадно хватал воздух ртом. Буквально хватал — Инга слышала как сталкер проталкивает его через пережатую трахею.
У него дымились волосы.
— Сейчас, Глеб, — отчаянно зашептала девушка.
