Иногда в них стреляли, сопровождая выстрелы дикими воплями. Эти побьют друг друга сами, понял Глеб. Ирония, мать ее, Зоны — пережить волну и быть застреленным сошедшим с ума соседом. Глеб сначала отвечал выстрелом в воздух, для острастки, потом начал экономить патроны.
На дальней окраине Вешек наткнулись на сильные разрушения. Глеб решил, что здесь прошла стая кабанов — волна собирала вместе и не таких строптивых существ. Кабаны словно танки валили деревья, легкие постройки, а иногда и на домах оставляли отметины. Глеб постоял возле железной двери, вмятой, очевидно, ударом кабаньей башки, и велел Инге расчехлить карабин.
Кабан-переросток нашелся в соседнем дворе. Инга ахнула, оценив пропорции монстра, и перезарядила «Тигра» магазином с красной отметкой. Бегемот! Он снес будочку деревенского туалета и провалился мордой в выгребную яму. Смерть его стоила жизни: такая же страшная, вонючая и бессмысленная. Тушу уже поглодали собаки и крысы, размотали сизые кишки по огороду.
В следующем дворе на крики отозвались из колодца. Глеб откинул ржавую плиту, надвинутую на колодезный зев. Молодой мужчина висел в узкой трубе, упершись в бетонные стены, и смотрел вверх белыми глазами. Его, обессиленного, вытащили, обвязав веревкой. Мужчина упал здесь же, уронил голову в траву. Не то заплакал, не то засмеялся, и Глеб похлопал его по плечу. Только потом случайно заглянул в колодец.
— Стой! — велел подавшейся вперед Инге и наспех придумал поручение. — Найди ему что-нибудь, брезент или одеяло.
— Что там? — остро глянула Инга.
— Не нужно тебе этого видеть. Я сам.
— Я не… как это?.. кисейная барышня! Запомни, наконец!
Девушка разозлилась, но заглядывать не стала. У нее дрожали губы.
Глеб обвязался веревкой и нырнул в узкий колодезный круг. Поднялся, вытянул за собой тело мертвой девочки. Потом мальчика. Потом, с усилием, труп молодой женщины с прокушенным и вываленным наружу языком.
Мужчина смотрел, но не на тела, а в колодец. Столько тоски читалось в его взгляде, что Инга перешла на шепот.
— Он их утопил?
Глеб кивнул.
— Там слишком мало места на четверых.
Сталкер накрыл тела брезентом, и пошел к воротам, хлюпая водой в ботинках. Инга, помедлив, двинулась следом. За спиной раздался глухой всплеск. Глеб ухватил девушку за плечо.
— Не ходи! Он сам так решил.
И подумал, что мужчина вряд ли утопится. Трус всегда до конца трус, до самого глубокого донышка. Но попытаться — его право.
Самое страшное начиналось там, где люди не могли ни прятаться, ни сопротивляться. Обглоданные тела еще как-то можно было объяснить звериным голодом и охотничьим инстинктом. Но здесь твари игрались, загоняя и убивая беззащитных людей.
Возле круга из человеческих голов Инга не сдержалась и громко всхлипнула. Собаки мало, что выложили правильную окружность, они еще методично обгадили каждую голову.
— Псевдопес, его повадки, — объяснил Глеб мертвым голосом; говорить отчетливо не получалось.
Псевдопсы обязательно метили добычу, отгоняли запахом конкурентов. В свежих песьих экскрементах даже мухи не выживали.
— Не-на-ви-жу! — выдавила по слогам девушка. — Убивать, убивать и убивать!
Ее колотила дрожь.
— Заткнись или я тебе пощечину влеплю! — рявкнул Глеб. — Тебя сюда не гнали, ты сама приехала… зачем-то.
Девушка протяжно застонала, давя истерику.
Но и на Глеба понемногу накатывала черная неотходчивая злоба. И, как ни странно, вина. Сталкер понимал, что это бессмысленно, что он появился здесь всего пару дней как, что в Вешках хватает начальства. Только где оно? А трупы — вот! Истерзанные, расчлененные. И он, Рамзес, везунчик и почти легенда, один из лучших ходоков и знатоков Зоны, не сделал ровным счетом ничего. Действительно, оборотень…
Глеб спохватился и приказал себе унять эмоции. Девчонке нужна поддержка, а не выволочка.
— Это Зона, — он старался говорить по возможности спокойно. — Все начинается с азарта, продолжается ненавистью, а заканчивается…
— Чем?
Рамзес сделал вид, что не услышал вопроса.
За Ингой и Глебом потянулись немногие смельчаки, начали помогать. Первым человеком, которого они встретили, оказался сердитый дед в дряхлой шинели с отметинами споротых погон. Старик живо шаркал в пыли огромными кирзачами и, с закинутым за плечо автоматом, вид имел воинственный. Глеб присмотрелся — МП-40, в просторечье «Шмайссер», раритет! Улыбнулся против воли. Не обманул Варан, и впрямь с войны припрятано.
— Дед! — крикнул сталкер. — Не шали оружием!
— Я сорок годов!.. — услышал в ответ. — У меня попляшут!..
— Боевой дедок, — восхитился Глеб.
Когда стало окончательно ясно, что твари ушли, Рамзес предложил участковому сниматься с поста и организовать в отделении что-нибудь на предмет кормежки и неотложной медпомощи. С прапорщиком спустились Варан и мышка Леночка. Сталкер тут же пропал, а мышь к удивлению Глеба засуетилась среди пострадавших и вообще, взяла все на себя, отстранив важного, но бестолкового Скипидара. Хотя и плакала не переставая — и откуда в ней столько жидкости? — но не истерично, а грустно, как по родному человеку.
— Дурак! — сказала Инга в сердцах. — Золото-девка, чтоб ты знал!
