— Когда-то я пришел в Зону, молодой и наглый как… В общем, судьба у меня и до того случилась богатая, и я считал, что все в этой жизни понимаю. Зона меня обломала на первой же ходке. Меня послал на смерть человек, которому я доверял безусловно. Здесь это называется отмычка… С тех пор даже слово это ненавижу! Никогда не хожу с отмычками, принципиально.
— И никому не веришь?
— Это была моя вторая ошибка. Одиночки в Зоне не выживают… как правило. На счастье, мне повстречался хороший человек, Мишка Ворон…
Глеб замолчал. Всякий раз, когда он говорил о Мишке, начинало жечь где-то между носом и глазами. Слезы, настоянные до концентрации соляной кислоты, рвались сквозь броню Глебова равнодушия.
— Он тебя спас?
— Сначала я хотел его убить. Потом он набил мне морду… Да, можно сказать, он меня спас. Я ходил с ним больше года.
«А потом Мишка погиб, и я не смог ничего сделать».
— А дальше? — негромко спросила девушка.
— Ворон погиб. Я стал ходить один, просто потому, что другого Мишки уже не будет, — не очень ловко соврал Глеб. — Все ждут, когда же Зона приберет меня, и называют оборотнем.
Оборотнем его называли потому, что кандидаты на Мишкино место умирали чаще положенного. Иные даже, пройдя семь кругов Зоны, удачно разбогатев и удалившись на покой, давились насмерть черешней. А Глеб не вылезал из ходок, будто заговоренный. Его удачливость вошла в легенды. Выносливость казалась нечеловеческой. Его раны заживали так быстро, что собаки могли только позавидовать. Он не топил стресс в водке, а усталость — в женщинах. Этого многие не могли простить.
И он не мог простить того же Зоне.
Глеб поспешил увести разговор в сторону.
— Тот, кто отправил меня на смерть, оказался полным дерьмом. Использовал и бросил, думал, сдохну. Встретил его потом, в глаза смотрю и вижу — трусит! Но понимает, ничего я ему не сделаю.
— А ты?
— Ну… сказал, тихо так, доходчиво, что гулять ему чуть-чуть осталось. Бывает такое — загляну человеку в глаза, а он прогибается…
— И я? — посмотрела с вызовом Инга.
— Ты? Нет. Ты сильная, только очень… напряженная. Как натянутый лук. Так нельзя долго.
Девушка отвела взгляд.
— А дальше?
— Сгинул он. Сам, это доподлинно известно. Но получается, что я его… приговорил, что ли.
После этого Глеб впервые услышал за спиной: «оборотень»!
Девушка задумалась. Чувствует, что недоговариваю, понял Глеб.
— За что Артур хочет тебя убить? — торопливо спросил он.
— У Артура завелся крот. Он считает, что я имею к этому какое-то отношение, — призналась Инга, и Глеб напрягся. — Когда ты… как это?.. отшил меня, я пошла в «Харчо» и стала набиваться в компанию. Артур переполошился. Посчитал меня связной или что-то в этом роде. Из-за этого наша с ним дружба не состоялась.
— Обосновано посчитал?
— Нет, — отрезала Инга и сплюнула в пластиковую миску кровью. — А вообще, не твое дело! Иди к черту, провокатор хренов, у меня опять кровь пошла.
Глеб, не удержав нежности, положил руку на ежик темных волос. Ладонь приятно защекотало, будто Глеб и впрямь гладил молодого ежа с мягкой щетиной вместо иголок.
— Выздоравливай!
Думал, сбросит его руку, но девушка замерла, ее круглые розовые уши начали стремительно краснеть.
На пороге Глеб оглянулся. Инга смотрела вслед.
«Убивать-то зачем? Если бы каждого связного убивали… Нет, девочка, что-то ты темнишь!»
Смарт завибрировал, когда Рамзес стоял на крыльце, собираясь закурить. Глеб так удивился, что уронил сигарету и начал судорожно искать смарт по карманам. Глянул на индикатор сети — полный даун — и принял вызов. Цент пробился по спутниковому каналу.
— Хай, Рамзес!
— Почему молчал, толстяк?
— Ты хотел услышать мой голос? — рассмеялся Цент. — Я польщен… Ладно, извини, я боялся помешать. Знаю, что у вас творилось. Наблюдал волну со спутника — такая, знаешь, серая тонкая линия.
— Сволочь ты, Цент, — в сердцах рубанул Глеб. — Я думал, тебя взяли, а ты просто драпанул. Мог бы предупредить!
Цент, как всегда, не обиделся.
— Я предупреждал! А что без подробностей, были на то причины.
— А сейчас причины закончились?
— Сейчас картина прояснилась.
«Ни хрена она не прояснилась», — подумал Глеб, но спросил о другом:
— Где волна?
Цент радостно заржал.
— Не межуй, сталкер! Обстановка в норме, волна рассыпалась. Сейчас они большей частью под Ясенево, в округе крупных скоплений не заметно.
— Что под Ясенево?
— Воюют! Там все сложно, Рамзес. На тебя шел ручеек, по сравнению с ними. Ты, считай, только размялся.
— Я чуть не сдох, Цент! — возмутился сталкер. — Здесь десятки трупов!
— «Чуть» не считается, Рамзес. Ты не убиваемый.
Глеб смолчал, хотя имел что сказать. Но лучше при встрече. Если она состоится.
— У меня новости, Рамзес.
По виноватому тону стало ясно, что новости не самые радостные.
— Не тяни!
— Зато мы получили двенадцать Оскаров… Прости, глупая шутка. Артур ушел в Зону. Еще вчера.
Так! Глеб присел на ступени.
— Давай отчетливо, Мить.
— Куда уж отчетливее?! Говорю — картина прояснилась, Артур ушел вчера ночью со всей командой. Лично. Не в Ясенево драпанул, не в Киев — в Зону! Мне опять ребята шепнули, из сталкерской сетки.
