– Я вернусь, обещаю! И ты не учитываешь, что я уже во многом не человек. Во-первых, Копун вшил мне в башку бустер парасвязи. Во-вторых, сама только что сказала: моё подсознание забито чужой базой данных. А если она прорвётся и я превращусь в монстра наподобие Курта?
Глаза Елизаветы стали огромными, в них сгустилась бездна страха.
Иван пожалел, что напомнил ей о Шнайдере.
– Я не позволю тебе стать вторым Куртом! И мне плевать, что у тебя хранится в голове! Я люблю тебя и не оставлю одного даже на попечение Копуна!
– Лиза…
Она зарыдала, прижимаясь лицом к его груди.
– Молчи! Я приняла решение, и никто не посмеет мне отказать! Даже ты!
Иван начал гладить Елизавету по спине, по плечам, по волосам, ища слова, которые убедили бы её передумать, и с удивлением понял, что не хочет этого. Душа откликнулась на встречный порыв женской души, срослась с ней, и разделить их теперь было невозможно.
– Ладно, поговорим с Вересовым.
Она замерла.
– Ты… не шутишь?
– Боюсь, он откажет.
– Не откажет! – вскинулась Елизавета. Слёзы на её щеках мгновенно высохли. – Даль Данилович – разумный человек и поймёт, что это лучший вариант. Ему будет спокойнее, если мы будем вместе, всем будет спокойнее, даже капитану Бугрову.
Иван окончательно отказался от возражений, вдруг ощутив прилив сил и облегчения. Расставаться с любимой женщиной не хотелось категорически, и он уже начал жалеть, что предложил идею полететь с Вестником к чёрту на кулички. Вояж вдвоём с Лизой менял ситуацию кардинально.
Вчерашнее обсуждение возникшей проблемы вместе с Вересовым и его командой закончилось поздно ночью.
«Мурекс» с Куртом на борту решено было не трогать. Вересов убедительно доказал свою правоту, справедливо заметив, что крейсер был послан догнать и добить нимфанского Вестника, а не спасти его единственного пассажира и повелителя. Слишком много бед натворил он в Солнечной системе, уничтожив два десятка космолётов и станций. И даже Бугров, поначалу занявший позицию Ломакина, согласился с начальником экспедиции. Сошлись на том, что решение о судьбе Шнайдера должно быть принято в Совбезе ООН на Земле, если функционеры Совбеза решатся взять на себя ответственность. Времени на принятие решения должно было хватить с лихвой: «мурекс», согласно парадоксам падения предметов на чёрную дыру, мог падать на неё вечно.
Ядогава участия в обсуждении идеи Ивана не принимал. Он с головой окунулся в изучение массива данных, скачанных Копуном из базы Мертвеца, и пребывал в состоянии редкого для жителя Японии лихорадочного возбуждения. Когда ему предложили высказать своё отношение к идее, он только отмахнулся, бросив:
– Я и сам не прочь полететь с Копуном…
– Идём к Бугрову, – сказала Елизавета, отодвинувшись.
Иван очнулся.
– Ещё рано…
– Он наверняка не спит.
– Упрямая, – слабо улыбнулся оператор.
Капитан Бугров был не один. В рубке присутствовал ещё и Вересов, поглядывающий на обнимавший зал управления крейсера звёздный полог: «вселенолёт» Вестника дрейфовал в тысяче километров от Мертвеца и по просьбе пассажиров включил системы обзора космоса, передавая панораму ядра галактики непосредственно на купол парка, где стоял «Дерзкий».
Дежурила Фьоретта, устроившаяся в своём ложементе, как белка в дупле дерева. Остальные космолётчики по решению капитана отдыхали в своих каютах.
Увидев входящую пару, Бугров и Вересов перестали тихо разговаривать, стоя у капитанского кресла, и выжидательно посмотрели на гостей.
Иван поздоровался, рассказал обоим о своём сне.
Мужчины переглянулись.
– А что говорит ваш личный психолог? – позволил себе вежливо пошутить Вересов, глянув на Елизавету.
Она улыбнулась.
– Психолог уверен, что организм товарища Ломакина подаёт какие-то сигналы, которые он воспринимает в форме снов.
– Что за сигналы?
– Возможно, его усложнившаяся психика черпает информацию из будущего.
– Даже так?
– Во всяком случае, их следует воспринимать именно как предвидение и предупреждение.
– Надо поговорить с Ядогавой, – сказал Бугров. – Космологические теории и постулаты – его епархия. Сон о свече вообще исключительно символичен.
– Да и с превращением космолёта в излучение – не хуже, – кивнул Вересов. – Я не верю в наличие замкнутой границы Вселенной, идея старая и давно сменившаяся теорией Мультиверса с вечной инфляцией, но что, если учёные ошибаются? Где наш эксперт?
– Полагаю, запаковался в кресле и терзает Эрга, изучает записи Вестника. У него появилась возможность оценить теории коллег.
Вересов посмотрел на свой коммуникатор.
– По идее, он должен спать.
– Проверим?
– Даль Данилович, – осмелился напомнить о себе Иван. – Товарищ полковник, Лиза летит со мной!
Лоб Вересова пересекла вертикальная морщина.
Точно с таким же выражением лица отреагировал на заявление оператора Бугров.
– Не понял.
– Я лечу с ним! – сделала шаг вперёд Елизавета, дерзко вскинув голову. – И вы не вправе мне запретить!
Мужчины помолчали. Облечённые «штатной» властью, они могли бы просто приказать подчинённым исполнить приказ. Но оба понимали чувства космолётчиков, уважали их и спорить не стали. Лишь Бугров проворчал:
