Когда расставались, было грустно. Всё-таки Иван прослужил с экипажем крейсера больше года. Фьоретта Месси даже с трудом сдержала слёзы, обнимая его и Елизавету.
Защемило сердце и у Ивана, вдруг осознавшего, что они могут больше никогда не увидеться с друзьями и сослуживцами.
Но время расставания прошло, он был не один, на душе отлегло, и путешествие «за границы Вселенной» перестало казаться чуть ли не безнадёжным делом.
Первый же прыжок «вселенолёта» вынес его и компанию землян за пределы не только ядра Млечного Пути, но и за пределы галактики.
На всякий случай сидели в креслах, запаковавшись в защитные «доспехи» по полной программе.
Копун настроил объединённую систему обзора таким образом, что люди видели ту же картину, что и сам Вестник. Куда бы наблюдатель ни бросил взор, видел бы одно и то же: бесконечную бездну космоса, пронизанную лучами близких и далёких галактик, образующих сетчато-волокнистый узор.
– Как самочувствие, судари и сударыни? – вежливо напомнил о себе хозяин «вселенолёта».
– Нормально, – за всех ответил Вересов.
Копун хоть и обещал вживить ему в мозг «чип» бустера мгновенной связи, но речь об этом пока не заходила. А спросить у него, почему начальник экспедиции медлит, Иван не решался.
– Есть какие-либо предположения, что мы увидим? – добавил Вересов после паузы.
– Сон Вани-куна очень интересен… – начал Ядогава.
– Меня интересуют более практичные рекомендации.
Иван хотел признаться, что говорил с Копуном на эту тему, однако толкиновский Вестник сам вспомнил об этом:
«Не говорите ничего, Иван, я могу ошибаться».
«Хорошо», – согласился удивлённый Иван.
Слово «ошибаться» соответствовало больше оценке действий людей, их эмоциональным реакциям, нежели компьютерам, но Копун не зря выбрал этот термин: он намеренно подчёркивал свою растущую «человечность».
– Надеюсь, мы всё же не превратимся в элементарную частицу, – со смешком сказал Иван, – и нас не вывернет обратно на Землю, к свече.
– Типун тебе на язык, – проворчал Мишин.
– Могу вас успокоить, – заметил Ядогава. – Вероятность того, что на границе Вселенной нас «вывернет» в микромир, очень мала.
– Но она-таки есть?
– Доли процента. Гипотеза Мультиверса доказана не только математически, но и физически, ни один эксперимент её не опроверг, так что не стоит ждать каких-то экзотических сюрпризов типа свечи.
– А что надо ждать?
Ядогава помолчал.
– Кое-какие соображения у меня имеются, но позвольте не отвечать на ваш вопрос. Я хотел бы убедиться в правоте космологов негласно. Единственное, в чём я уверен, это что физические законы нашей Метавселенной в Большой Вселенной не работают.
– Копун, твои планы, – сказал Вересов.
– Доберёмся до квазара, намеченного мной в качестве реперной точки, и оглядимся. По моим расчётам и по данным Мертвеца, в том районе должен находиться кластер цивилизаций, в который входила раса предков моих создателей.
– Но эти предки жили миллиард лет назад.
– Меня тоже смущает это обстоятельство, но проверить информацию не помешает.
– А потом?
– Всё будет зависеть от конкретного результата поисков.
«Ты же хотел заглянуть за горизонт», – передал Иван мысль Копуну.
«План не отменяется, – ответил Вестник. – Но сначала мы поищем предков».
«Тогда ладно», – облегчённо вздохнул Иван.
– Как рассчитываешь двигаться? – продолжал расспросы Вересов. – Короткими прыжками или сразу махнём к границе на все четырнадцать миллиардов световых лет?
– Сразу не получится, я должен два-три раза сориентироваться поточнее. Диаметр Вселенной на данный момент достиг ста шестидесяти миллиардов световых лет, и неизвестно, уцелел ли кластер, информацию о котором хранит Мертвец.
– Хорошо, не возражаю, мы готовы. Можешь начинать движение.
– Благодарю, командир, – сказал Копун, тактично не подчёркивая, что не зависит от приказов полковника.
Иван, зная, что Вестник выполняет только его просьбы, с облегчением перевёл дух. Компьютер «вселенолёта» действительно иногда вёл себя как душевный человек, не желающий никого обижать, и при этом являлся всего лишь функционально ориентированным искусственным интеллектом, призванным запустить системы гарантированного уничтожения противника создателей.
– Поехали! – предупредил Копун.
Привычная темнота безмыслия погасила сознание космолётчиков…
Ни второй, ни третий прыжки (Иван невольно вспомнил свой сон) не изменили картину космоса за бортом «вселенолёта». Менялись узоры волокон, свитых из скоплений галактик, мимо проплывали созвездия разных форм и размеров, на пределе разрешения систем обзора слабо светили газовые туманности, оставшиеся от давних взрывов сверхновых звёзд, а квазар, о котором говорил Копун, всё так же сиял впереди «путеводной звездой», меняя положение вследствие того, что Вестник встречал всё более поздние световые потоки, и спектр свечения менялся по той же причине: «вселенолёт» как бы поднимался из прошлого в будущее, приближаясь к моменту реального времени. С Земли астрономы видели квазар, каким он был миллиарды лет назад.
