— Вот оно что, — Немец наконец улыбнулся, — здравствуй, братишка. Извини, что не узнал. Тогда у тебя вместо лица был фарш, так что…
— Хотел поблагодарить.
— Да брось ты. Рад, что ты поправился.
— Я тут недавно жену возил к одной женщине. Она на дому парикмахером работает. Сижу в машине, жду её. Вдруг вижу — к одному дому подъезжает машина. Оттуда вышел какой–то мужчина, лица не видел, постучал в ворота. А потом сразу ушел. Потом выходит моя жена и мы едем домой и я снова вижу этого человека и вижу, в какой он дом зашел.
— Так. И что?
— А сегодня узнаю, что в том доме, куда он в ворота стучал, хозяина зарезали. Прямо у ворот. Я не видел, этот ли человек убил его, но подозреваю, что всё–таки он. Вот на бумажке адрес, куда он зашел. Вы бы проверили.
— Угу, — Немец покрутил в руках бумажку, — спасибо, отдам кому надо.
— Ну, всё тогда. Удачи тебе, Немец, и еще раз спасибо.
— И тебе, Ибрагим. Береги себя.
На обратном пути Немец встретил опера из отдела БТ.
— Док, подожди минуту, — остановил он его.
— Давай быстрее, я на доклад.
— Вот адрес тут мне принесли. Там человек может скрываться, который сегодня кого–то вроде как зарезал в Назрани.
— Ничего про это не слышал.
— Отнеси Шерифу, пусть, может в полицию кому надо передаст, это же их тема.
— Ну да, их подследственность. Хорошо, передам.
Док постучал в дверь кабинета Шерифа и шагнул за порог:
— Разрешите?
В кабинете было необычно много оперов, в том числе один незнакомый блондин с озабоченным лицом.
— Давай сюда документы, — сказал Шериф, хмурясь, — Есть что–то прямо срочное? Потому что сейчас вообще времени нет.
— Нет, всё терпит.
— Оставляй, подпишу — вызову.
— Тут вот еще что, — Док неуверенно покосился на незнакомого парня, — Сегодня в Назрани кого–то зарезали…
— Да, я уже в курсе.
— И вроде как тот, кто зарезал, после этого зашел вот в этот адрес, — Док протянул клочок бумажки Шерифу.
Тот взглянул на неё, потом протянул незнакомому блондину, который, увидев адрес, с изумлением посмотрел на начальника отдела.
— Вот видишь, не только вы там, в Москве, работаете, — усмехнулся Шериф. — Кстати, Док, познакомься, это Яков из ОРУ. Прилетел сегодня в командировку, хочет помочь нам на медалеопасном направлении. Ну что, Яков, пойдем к шефу, доложим ситуацию.
Начальник управления сухо поздоровался с представителем Центра и кивнул Шерифу:
— Слушаю.
— Адрес местонахождения Саутиева установлен. Одновременно на этот адрес вышли и сотрудники оперативно–розыскного управления и мы сами. Сейчас за домовладением установлено наблюдение. Утром предлагаем заходить.
— Не уйдет?
— У нас в постоянной готовности дежурит группа, которая в случае попытки Саутиева скрыться будет работать с колес.
— Кто зарегистрирован в домовладении?
— Саралиев и его жена.
— А фактически?
— По оперативным данным, у него действительно проживает еще некий человек, предполагаем, что речь идет о Саутиеве…
— Я не о том тебя спрашиваю. Не получится, что там еще три семьи живут без прописки?
— Да нет, они живут обособлено, с соседями общаются мало. Проверка Саралиева показала, что на него ничего нет. Занимался бизнесом — торговля строительным материалом. Но что–то у него не пошло, бизнес заглох, сейчас временно не работает.
— Не работает, но как–то живет… — задумчиво сказал начальник управления. — Предупредите тяжелых, что нужно постараться взять его живым.
— Кого? Саралиева?
— И Саралиева тоже.
— Тут уж, сами понимаете…
— Понимаю, поэтому и говорю — постараться. Вот товарищ из ОРУ прилетел явно не для того, чтобы полюбоваться на труп Саутиева? Наверное, он хотел бы с ним побеседовать?
— Хотел бы, — кивнул Яков.
— Ну вот. Хотя бы попытайтесь взять живьем.
-
У обочины Магасского круга перед въездом в Назрань сформировалась колонна: легковой автомобиль полиции, БТР, три бронированных «Урала», две глухо тонированные «Газели», бронированный УАЗ. Внутри «Газелей» сидели бойцы спецназа ФСБ.
Левша сидел, закрыв глаза. Его всё время преследовали одни и те же воспоминания. Темная спальня, неразличимые черты лица жены, которая рассказывает ему о том, как она устала быть «условной вдовой». Он постоянно на службе, приходит вымотанный и падает спать. С детьми почти не общается. А главное — постоянный страх, что он однажды не вернется. Это не первый разговор, но у Левши уже нет аргументов в свою защиту. Всё, что он может — пересказывать одно и то же: сейчас он почти не видит детей, а если жена уедет к родителям, он не будет видеть детей совсем. Но всё это она уже слышала. Поэтому Левша просто молчит. Жена понимает, что он службу не бросит, а в более спокойных регионах вакансий нет.
И он покорно соглашается с тем, что они уедут к её родителям: там устроенный быт и есть кому за детьми присмотреть. А он будет прилетать в отпуск. И они как–нибудь выберутся пожить с ним месяц или два. С тех пор прошло 8 месяцев — Левша так и не сходил в отпуск — поговорка о том, что незаменимых не бывает, к нему не относилась. Всё, что у него осталось — это редкие видеозвонки.
