— … Мне без разницы, как вы проясните ситуацию, — говорил начальник Управления и в его голосе звучали металлические нотки. — Я даю вам 30 минут и жду четкого и внятного доклада, подтверждающего или опровергающего возможность нахождения в доме ребенка.
— За полчаса можем не успеть, — ответил Шериф.
— Полчаса — это моя великая щедрость по отношению к вам, — раздраженно ответил начальник Управления, — потому что вы должны были еще до начала штурма точно знать. Стопроцентно. А теперь мы уперлись рогом, и время работает против нас. 30 минут. Вперед.
7.00
Время словно остановилось. Бойцы находились на своих позициях, не сводя глаз с дома, в окнах которого по–прежнему не горел свет. Стало уже почти светло. Бойцы ФСБ стояли у «Газелей» и переговаривались вполголоса. Скиф недовольно посматривал на Левшу, словно он был виноват в сложившейся ситуации. Из окон соседних домов выглядывали любопытные лица. Некоторые соседи высовывались в приоткрытые двери на массивных воротах.
Скиф подозвал к себе Барса и тихо ему сказал:
— Сходите с Немцем, загоните соседей в дальние комнаты от улицы. Если вдруг начнется вторая часть марлезонского балета и кто–то из них схватит пулю, нас обольют дерьмом с головы до пят.
— Понял.
Два бойца отправились выполнять задание.
У Скифа зазвонил мобильный. Он, всё также с неодобрением глядя на Левшу, ответил на звонок. Звонил Шериф.
— Есть что–то у тебя?
— Нет. Никаких движений.
— То есть ты дополнительно ничем подтвердить не можешь?
— Нет.
— Давай, еще один заход сделай. Подозреваю, что твоему Левше просто показалось.
— Это может быть…
— Только, Скиф…
— Ну?
— Ничего. Если ребенок подтвердится… Ты сам знаешь.
— Не волнуйся, мы его вытащим живым, — уверенно ответил Скиф, хотя понимал, что шансов на такой исход немного.
Он подошел к группе бойцов у второй «Газели».
— Горец, ваша тройка сейчас будет заходить. Щитовому смотреть в оба. Если увидите ребенка, огонь не открывать. Сразу оттягивайтесь.
— Ясно, — Горец оглянулся, собираясь что–то сказать, но увидел, что щитовой с помощью второго бойца уже закрепляет на себе щит, передумал. Все и так всё знали, о чём тут говорить.
— Две минуты, — предупредил Скиф.
— Я понял, — Горец посмотрел на Левшу и вздохнул. Если нахождение ребенка в доме не подтвердится, его судьба представлялась незавидной.
Горец со своим вторым бойцом, укрывшись за спиной щитового, развернувшись фронтом к дому, стали медленно заходить во двор. В это время ожил радиоэфир.
«Скиф Якуту. Скиф Якуту».
«На связи Скиф».
«Скиф, наблюдаю на втором этаже дома двоих детей».
«Якут, повтори».
«Повторяю. В угловую комнату на втором этаже вошли два ребенка. Наблюдал их отчетливо».
«Скиф Горцу. Отбой. На исходную».
«Горец — пять. Отход».
Штурмовая группа, так и не дойдя до входа в дом, также медленно вышла из ворот. У Скифа снова зазвонил телефон. Это был Шериф.
— Скиф, ты уже отправил группу?
— Уже отправил и вернул. Снайпер подтверждает наличие в доме двоих детей.
— Только что хотел сказать. Мы установили, что за дети. Его младший брат служит в полиции, на сегодня взял отгул — повез жену в госпиталь. Вчера поздно вечером завез детей брату. Сейчас его уже вызвонили, он едет к вам вместе с женой. Я тебе скину два телефона. Один этого полудурка Юсупа, другой — его жены. Попробуйте поговорить с ним, убедить отпустить детей и бабу.
— Один брат — бандит, другой — полицейский. Почему я не удивлен? Пусть еще твои опера подсуетятся, притащат сюда имама мечети, в которую он ходил, и кого–нибудь из авторитетных. Может, главу администрации, не знаю. Вдруг у нас общение не заладится.
— Разумно. Сделаем.
7.15
Адам даже не пытался соблюдать скоростной режим. На пассажирском кресле сидела жена с окаменевшим лицом. Адам взял телефон и набрал номер. Занято.
— Я его убью, — сказал он вслух.
Жена молчала. С момента, когда им позвонили из республиканского ФСБ, прошло не больше 10 минут. Автомобиль и так летел на пределе возможностей. Но Адаму казалось, что он уже безнадежно опоздал.
7.15
Левша сидел в «Газели» и слушал длинные гудки вызова. Он уже третий раз набирал этот номер, но никто не брал трубку. Неожиданно ответил глухой мужской голос:
— Да.
— Юсуп?
— Ты кто?
— Я тот, кто стоит за воротами твоего дома.
— Что стоишь? Заходи.
— Успею. Я о другом хотел поговорить.
— Говори, я слушаю.
— Давай ты отпустишь жену и племянников? Это наши, мужские дела, незачем их сюда впутывать.
— Жена не хочет выходить. А дети — это не твои дети.
— Послушай, ты же знаешь, что они могут пострадать. Отпусти детей.
— Слушай меня внимательно. Из этого дома никто живым не выйдет. Никто.
— Зачем так категорично, Юсуп? Нам нужен только тот — второй. Ты еще можешь выйти и сдаться. Тебе не обязательно умирать. Никому не обязательно.
— Для меня смерть — это счастье. Мы готовы отдать свою жизнь. Мы знаем, ради чего мы её отдаем…
— Ради чего?
— Ради довольства Аллаха. А ради чего ты пришел к моему дому с оружием и сломал ворота, взорвал дверь?
