И оказался прав! За полукруглой коллонадой портика была дорога, через которую я, стукнув пару машин, прорвался. Альфа была легкая, но мощная, крыши не было, и я прекрасно мог все видеть. Я увидел какое-то здание, и снова повернул налево, едва не сбив человека в пурпурной мантии. Архиепископ — повалился на землю — но от страха, а не от того, что я ударил его машиной…
Дорога упиралась в стену — невысокую, аккуратную, совсем не похожую на стену рыцарского замка — просто эта стена отделяет маленькое государство от стального Рима. Здесь я повернул направо — потому что опять налево — означает, сделать круг. И оказался у железнодорожной станции[27]…
На мою машину смотрели с изумлением — машины здесь были, но все необычные, на внутренней территории Ватикана можно использовать только электромобили и машины на водороде. Стрельбы здесь, видимо не слышали, швейцарские гвардейцы оказались явно не на высоте и не перекрыли территорию.
И я сбросил скорость. И даже помахал кому-то рукой…
Надо было найти гелидром. Или хотя бы место, где можно перебраться через эту чертову стену. Гостить в тюрьме Ватикана мне не улыбалось…
Громыхнуло. Снова истерически закричали люди, полетели осколки, барабаня по кузовам машин. Граф увидел искореженную, почти затянутую дымом машину, где сидели его друзья — и понял, что им уже не помочь.
Киллера, которого он застрелил в спину — на тротуаре не было. Только мотоцикл — черный, как и у него — валялся на асфальте, заднее колесо еще крутилось…
— Эй, ты! — крикнул кто-то.
Даваться живым — граф не собирался.
Перемахнув через капот машины, он подбежал к чужому мотоциклу, рывком поднял его. Мотоцикл был похожим на его мотоцикл — только впереди две квадратные, а не круглые фары, типичный германский «механицизм». Мотоцикл тяжелый — и наверняка очень мощный. Граф слышал, что с одного из мотоциклетных моторов мотористы Баварских моторных заводов сняли двести лошадиных сил с литра рабочего объема при двадцати тысячах оборотах в минуту. Этот германский стальной дьявол — должен был вывезти его хоть из преисподней.
За спиной стреляли, обернувшись — он увидел всполох полицейской мигалки. Попал…
Стартер на БМВ оказался именно там, где и должен был быть — и мотоцикл оказался не поврежден, он был спроектирован так, чтобы выдерживать и более серьезные падения. На нажатие кнопки стартера баварский двигатель отозвался нарастающим утробным воем, сделавшим бы честь и грешнику в аду…
Граф принял то же решение, что и я — скрываться в Ватикане, проехать через весь город, перелезть через стену или там какие ворота найдутся… и раствориться в Риме.
На площадь Собора Святого Петра он въехал на заднем колесе — мотоцикл оказался более дерганным, чем его Триумф и на привычное нажатие на рукоятку газа он просто вставал на заднее колесо. Кто-то закричал что-то на языке, который он определил как швейцарский немецкий, он видел людей с оружием — но они не посмели стрелять, все-таки по краям площади жались туристы, государство это было слишком маленькое, чтобы стрелять. В отличие от меня, граф Сноудон знал Ватикан, потому что ему довелось побывать здесь — и он сознательно повернул влево, потому что знал — именно там идет дорога, которая ведет к железнодорожной станции и другим зданиям Ватикана. Попасть в него, всадника на мощном мотоцикле — было очень сложно…
Дороги в Ватикане достаточно скверные. Не в том смысле, что яма на яме, это государство слишком малого размера, чтобы иметь неухоженные дороги. Напротив, это были лучшие дороги, которые я видел — идеально замощенные, обсаженные зелеными насаждениями, с бесшумными электромобилями. Но при этом, они не имели указателей — совсем никаких — и были проложены совершенно беспорядочно. То есть, если в нормальных городах дороги проложены упорядоченно, в виде расходящихся лучей от центральной площади или круга, или прямые — то тут дороги изобиловали непонятыми поворотами, перекрестками — и вообще шли непонятно, куда.
Дорога, на которую я попал — уходила вправо и соседняя — тоже. Я поехал по ней, потому что иного выбора не было, и попал на перекресток, на котором сходились не две, а четыре или даже пять дорог, причем на этом перекрестке не было никакого регулирования и знаков. На меня едва не налетел электромобиль, похожий на гольф-кар, машину, которую используют для перемещений по гольф-полям, только вместо одного ряда сидений были два и оба были заняты. Я состроил на лице любезную улыбку и обратился к пассажирам на итальянском, попросив их показать направление к ватиканскому гелипорту. То ли опешив от моей наглости, то ли в силу христианской общности людей, пассажиры электрокара, на двоих из которых были пурпурные одеяния — показали мне дорогу: оказывается, я ехал совсем не туда, я ехал на север, а гелидром расположен в южной части города- государства, точнее — в юго-западной.
Почему мне нужен был гелидром? Да потому, что там должны были быть невысокие стены, могла найтись и стремянка для обслуживания вертолета. Или сам вертолет…
