Десять минут Крис, злобно сопя, пыталась правильно наложить повязку, потом расплакалась. Я подошел, поправил, сделал как надо. Хоть это и был проклятый англичанин… все же живое существо. Да и законы чести гласят, что милосердие к поверженному врагу не унижает, а наоборот возвышает мужчину. Хотя я четко понимал, что в следующий раз, когда мы схлестнемся с этим парнем, все может быть по иному, и помешать этому мог бы только контрольный выстрел в голову.
Мог бы. В том то все и дело.
Крис продолжала плакать, привалившись к колесу вертолета. Я ее понимал. Было страшно, было больно и впереди не было никакого просвета. Люди… я имею в виду обычные люди, не готовые пулями прокладывать себе путь — обычно ввязываются в истории, ни о чем не думая, и начинают понимать только так, сидя у трупа. Это в лучшем случае — в худшем они сами превращаются в труп, так ничего и не поняв.
— Давай, просто поговорим — сказал я — ты его знаешь? Кто он такой?
— Не… я не знаю!
— Он тебя знает? Как он оказался в вертолете?
— Это… Алан. Он… полицейский…
Да… черта с два.
— Ты его не первый раз видишь, да?
— Да…
— А где был первый?
— В Милане…
— Расскажи…
Даваясь слезами, Крис рассказала. Как она поехала в Милан. Как не нашла там того, чего ожидала найти. Как на нее напали цыгане. Как этот парень ее спас. Потом — как она видела то, что я определил как черную мессу. И про то, что этот парень забрал ее тогда. Конечно же, он наврал ей про то, что занимается похищенными. Чушь это все собачья, сами британцы — знатные похитители людей и мистики. Одно «Общество Золотой зари» чего стоит.
И эта история — мне не нравилась. Очень. Хоть я в нее и поверил — в ней были явные признаки Игры.
— Давай, проясним наши отношения, Крис — сказал я — Крис, это твое настоящее имя? Тебя действительно так зовут?
— Да… Можешь мне не верить, но да…
— Хорошо. Ты работаешь на английскую разведку?
Крис ничего не ответила, Она прекратила плакать, и сейчас просто сидела у вертолетного колеса, сжавшись в комок.
— Крис, если даже это и так, я не буду убивать тебя. Ты спасла моего сына, я тебе должен. Ты должна знать правила, если ты из разведки — долг должен быть отдан, долг важнее всего. Если ты из Песочного дома — я просто уйду, только и всего. Или помогу тебе выбраться из страны, если ты этого желаешь. Долг есть долг, и я предпочел бы…
В следующую секунду я получил пощечину, да такую, что искры из глаз. Признаюсь честно — пропустил…
— Черт тебя побери! Никакая я не шпионка! Я журналистка, понимаешь? Журналистка! Я делаю репортаж — расследование. Можешь думать обо мне что угодно, но я журналистка… и не более того! Да пошел ты!
— Она права…
Я резко повернулся. Парень, которого я подстрелил — смотрел на меня.
— Она права…
— Двадцать второй полк, крыло контрреволюционной войны, я прав? — спросил я
— Никак нет… — сказал раненый — Алан Сноудон, двенадцатый граф Сноудон. Егермейстер Его Королевского Величества, к вашим услугам…
С графом Сноудоном я разговаривал недолго — все равно он понимал, что я ему не поверю, да и я в самом деле не собирался ему верить. Просто надо было прояснить кое-какие моменты, и я их прояснил.
Услуга за услугу — я достал из кармана всю наличность, которая у меня была, разделил ее пополам. А наличности у меня было много — старая привычка преступников, мафиози и разведчиков, носить при себе наличность. Свой телефон — я тоже бросил ему. Перед этим отошел и сделал два звонка — а больше он мне не нужен. Если будут искать по телефону, найдут… хм… не совсем меня.
Из любой, самой дрянной ситуации надо уметь извлекать выгоду.
— Заряжен, оплачено сто минут вперед. Роуминг тоже оплачен. Аптечка у тебя есть. Деньги тоже. Город вон в той стороне. Новую одежду украдешь или купишь, если надо. Денег хватит на паром до Гибралтара и еще останется. Не поминай лихом…
— Мы должны взять его с собой — сказала Крис
— Ты хочешь его тащить на себе? Лично я — не испытываю ни малейшего желания.
Я взял Крис за руку.
— Пошли. Расскажешь по пути, как ты умудрилась вляпаться во все в это…
Вчера в Лондон пришло настоящее лето…
Тихое и не слишком жаркое, типично британское лето, с зеленой листвой, экстремалами на Темзе, которые рисковали заниматься серфингом, ловко уворачиваясь от барж[29]. Правда, почти каждый на улице помнил, что это — второе лето после Национального поражения…
