Это была как раз одна из таких школ. Ее закрыли в середине восьмидесятых, во время европейского экономического кризиса, известного как «Европейская депрессия». За этой школой — возвели двенадцатиэтажный доходный дом с дешевыми квартирами… Муссолини не поощрял доходные дома, считая что каждый итальянец должен иметь свою квартиру… а сейчас их было чем дальше, тем больше. На футбольном поле — снесли ворота и прекратили его в автомобильную стоянку — автомобилей было много и мест для их стоянки не хватало. А вот школа… школа так оставалась пустой… больным зубом на карте района и почему то уже несколько лет никто не поднимал вопроса о том, чтобы навести порядок, снести школу и построить на ее месте что-то другое. Муниципального асессора, который заинтересовался этой школой и тем, что в ней происходит — обнаружили в машине с перерезанным горлом и на этом все закончилось…
Кардинал подойдя к школе опасливо огляделся, потом восстановил по памяти фотографию, которую разместили в Интернете на сервере, зарегистрированном на острове Мауи и физически находящемся там. Да, все верно. К бывшему школьному зданию вели ступеньки, у автомобильной стоянки — у старенькой Альфы тусовались двое подростков в кожаных куртках — пятьдесят лир, синьор, и мы гарантируем, что с вашей машиной ничего не случится до следующего утра. Вздохнув, монсеньор Коперник начал спускаться по выщербившимся от времени и забвения ступенькам лестницы, раньше ведшей на школьный стадион…
Стучать пришлось долго. На окнах были решетки, а сами окна были снизу доверху аккуратно закрашены белой масляной краской. Он уже отчаялся и думал, что никого нет — как вдруг лязгнул засов и его осветил луч света.
— Ты кто такой?
От человека, открывшего дверь, пахло немытым телом и дешевым вином.
— Я… я правильно зашел да? — спросил кардинал
— Это зависит от того, куда ты шел, папаша. Тебе чего надо?
— Ну… я прочитал про вас в Интернете. Знаете… сайт.
— Какой еще сайт? Нет здесь никакого сайта.
— Э… Нераскрывшиеся цветы. Там было написано про вас.
Это был сайт для педофилов.
Мужчина выругался на каком-то своем языке.
— И что там было про нас написано, хрен ты собачий?
Кардинал в отчаянии протянул вперед руку с деньгами. Мужчина осветил ее — и жадность взяла верх.
— Ладно, заходи, папаша…
Там, где была раздевалка — теперь стояли кушетки, работал телевизор. На кушетках лежали два молодых человека, оба длинноволосые, горбоносые, грязные. Цыгане. На столе — лежала недоеденная запеченная со специями курица и обрез помпового ружья.
— Ну-ка, подними руки, папаша…
— Чего?!
— Руки вверх, говорю! Не въезжаешь?
Кардинал поднял руки — и мужчина, встречавший его в дверях обыскал его. Это тоже был цыган, на нем была типичная для цыган красная рубашка. На другом цыгане рубашка была черная, на третьем ее и вовсе не было — только заросшая волосами грудь как у обезьяны, волос был такой густой, что в нем пряталась массивная золотая цепь до пупа… или позолоченная.
— Э… Франциск, я его не знаю… — сказал один из цыган, не вставая с топчана. Второй — пялился на экран, где шла отборная порнуха. Подпольная, с детскими изнасилованиями.
— У него есть лавэ.
— А если это коп?
— Не, я копов носом чую… Какой это коп, сам на него взгляни, да…
Девочка, которой на вид было лет десять и которую на экране трахал мужчина в маске — то ли стонала, то ли кричала.
— Что, засмотрелся, папаша? Это дорого стоит… — цыган сделал губами непристойный чмокающий звук.
— Нет… мне это не нравится.
Цыгане заржали
— А что тебе нравится, папаша? Может, ты миссионер и хочешь провести душеспасительную беседу? Это тоже стоит денег…
— Нет. Мне больше нравятся… мальчики…
Стрелок — уже убрал револьвер и теперь держал в руках что-то, напоминающее мегафон, вот только без рупора. Рабочая часть этого прибора была нацелена точно на замазанное краской стекло — хоть оно и было замазано краской, но звук с него снимался отлично. Это был лазерный звукосниматель, лазерный луч направлялся на стекло и по микровибрациям, возникающим в результате распространения звуковых волн в помещении — можно было прослушивать, что происходит на расстоянии до полутора километров. Лазерный звукосниматель был хорош тем, что не надо было приближаться к объекту, рисковать с установкой радиозакладки — которая тоже стоила денег и которую чаще всего приходилось бросать после использования. Отрицательным было то, что здания, где происходили действительно серьезные разговоры — защитить от такой технологии прослушивания было проще простого.
— Что там? — спросил координатор?
— Похоже… детский бордель.
— Мать их… — выругался сидящий за рулем водитель, который служил в ремонтном подразделении Балтийского флота (Киль, двести шестьдесят пятая флотилия)[43].
— Кажется… машина Ганса.
— Доложи им. Пусть руководство решает, что делать…
