У него не было огнестрельного оружия - депутат просто не мог его носить. Нельзя сказать, что он не испугался - в стране, где зародилась мафия, только дурак не пугается незваных визитеров, без тебя проникших в твой дом. Делать было нечего... он оставил портфель в покое и задом тронулся к двери, надеясь дойти тихо и внезапно выскочить на лестницу. Замок здесь английский, а дверь - такая что из автомата не пробьешь...
- Господин барон...
Из кухни появился человек. Он его не знал.
- Что вы здесь делаете?
- О... простите, что воспользовались вашим гостеприимством без вашего ведома, барон.
- Это так называется, да? Да вы вломились в мой дом!
- Но мы ничего не украли...
Из комнаты проявился еще один человек. Вот его - барон знал очень хорошо.
- Виктор? А ты какого черта тут забыл?
Виктор Сантелли, депутат от крайне правого Национального союза (у него было только шесть представителей, его идеи напугали бы даже Муссолини) - раздвинул губы в улыбке.
- Барон приношу извинения. Мы люди простые. Вот, пришли в гости, хозяина нет, решили подождать...
- Как вы сумели войти, на двери замок.
- Да бросьте, какие мелочи...
- Я всегда знал, что вы громила, Сантелли...
Сантелли ничуть не обиделся
- Прошу!
Поняв, что его просто не выпустят, барон прошел в залу.
Там оказался третий человек. Среднего роста, лысый, в черных "полицейских" очках, несмотря на полумрак.
- Добрый день... - поздоровался он
Барон уловил, что итальянский не является для этого человека родным.
- Кто вы?
- Сударь, к чему такие вопросы? - спросил Сантелли - давайте, выпьем и поговорим о делах. В качестве некоей компенсации... мы принесли хорошее вино. Выпьем и станем друзьями.
На полу и в самом деле стояла сумка, Сантелли начал доставать из нее вино и приборы, ставя на журнальный столик. Барон с первого взгляда определил, что вино хорошее, не купленное в магазине. В магазине хорошее вино не купить, оно стоит именно так, как вино держать нельзя - вертикально, на жаре и под сильным светом. А на этой бутылке были следы паутины, но не было этикетки - совсем никакой. Значит, это вино из чьих то погребов, не предназначенное для продажи. Конечно, и тут можно нарваться на уксус... но шансов меньше
- Выпивка делает друзьями только алкоголиков - отрезал барон - Аргентина, верно?
- А вы проницательны...
- Это наше вино, синьор... - заговорил человек в черных полицейских очках - вино нашей родины, страдающей от разгула анархии. Вино красное как кровь. Выпейте его, синьор, чтобы хоть немного узнать мою родину...
Барон не притронулся к налитому бокалу
- Вы говорите про кровь. Вам не кажется, что у вас проливается слишком много крови, чтобы это можно было считать нормальным? Как насчет тех студентов, а?
- Какие студенты, синьор. Да это коммунисты!
- Это не повод направлять броневики и обстреливать студенческий городок.
- Позвольте нам сами, синьор, решать в нашей стране, как нам бороться с коммунизмом. Вижу, у вас с коммунизмом не борются и дела обстоят все хуже и хуже. Может вам стоит взять пример с нас, а, депутат?
- А как насчет расстрелянных священников. Может, они тоже были коммунистами?
- Нет, они укрывали их в храмах...
Сантелли поднял свой бокал, даже видя, что никто не следует его примеру.
- За процветание, господа!
Человек в черных очках поднял бокал, но пить не стал.
- Барон, вы уже понимаете, зачем мы пришли? - спросил Сантелли, хлебнув вина и решив, что пора переходить к делу
- Да уж понял...
- Тогда перейдем прямо к делу...
Человек в черных полицейских очках запустил руку в сумку и достал оттуда пачку купюр в банковской упаковке.
- Полмиллиона лир, синьор. В качестве залога нашей дружбы. Дружба с Аргентиной - не улица с односторонним движением.
Аргентинцы, связанные с крайне правыми, просчитались и сильно. Это был семьдесят шестой год, мосты дружбы только намечались. Общество в Италии еще не было серьезно расколото, не радикализовалось, крайне правых, как и крайне левых было слишком мало. В семьдесят шестом существовала лишь ограниченная группа людей, поддерживающих Аргентину - в Консульте, в Палате депутатов, побольше - в Сенате, приближенных Короля. Часть занимали такую позицию из-за денег, и только часть - по геополитическим соображениям. Тогда еще аргентинские военные не окончательно разругались с североамериканцами, их сводная дивизия даже воевала в ЗАПТОЗ. Сил у аргентинского лобби, чтобы дать депутату Полетти многолетние ассигнования на дорогу не было - и они решили дать денег лично барону.
И просчитались в этом. Барон был аристократом, и он был честным человеком. С одной стороны - сейчас у него хватало денег. С другой стороны - он еще не забыл, что такое честь. Подкупить аристократа - было намного сложнее, чем подкупить простолюдина.
Барон отрицательно покачал головой
- Неужели я так дешево выгляжу?
Человек в черных полицейских очках повторно запустил руку в сумку и положил на стол еще одну пачку.
- Вы правы. Миллион. Для ровного счета. Скажите, кому еще нужно дать в вашем комитете, чтобы вопрос прошел.
Барон снова покачал головой
- Вы меня утомляете. Идите вон.
