С двенадцати часов самые дешевые телефонные разговоры. Задумчиво смотрю в ночное небо. Жду полночи. Каждые десять минут мимо проплывают сверкающие точки самолетов. Раньше я путала их с падающими звездами, торопилась загадать желание, пока не поняла, что воздушная трасса проходит неподалеку от моего дома.
Полчаса назад звонил Эфраим. Мы говорили о глубине религиозного знания. Он убеждал:
— Двухлетний ребенок подставит пальчик к огню, обожжется и больше не будет этого делать. Малыш незнаком с законами термодинамики, однако у него уже есть свое знание об огне. Семнадцатилетний юноша уже знает о силе огня. Он знает, что существуют ожоги разной степени. Сорокалетний мужчина понимает, что если серьезно обожжет палец, то не сможет работать, содержать семью, кормить детей. Казалось бы, незначительная вещь может в корне изменить его жизнь.
— Именно это и происходит с тобой сейчас. Ты постиг новый уровень знаний, чувств и теперь не можешь жить по-прежнему. Потому так охотно помчался в армию.
— Меня призвали, — слабо защищался Эфраим. Внешне это выглядело чистой правдой... Старинные часы бьют полночь. Вхожу в Интернет.
Ринат направила глаз видеокамеры на сияющий бриллиант магендавида.
— Привет, родная! Хотелось бы увидеть тебя, а не подвеску.
— Привет, Синди! — Сестра сияет не меньше бриллианта. — Я так соскучилась!
— Я тоже.
— Даже подумываю продать клуб и переехать в Иерусалим.
— Здравая мысль...
— Наоборот. У меня ведь нет никакой специальности.
— Зато есть организаторские способности. Окончишь курсы. Сватовства, например. У тебя это хорошо получается.
— Что, свадьба не за горами?!
— Оставь, у меня трудный случай.
— А у кого он легкий? Ну, так что с Эфраимом?
— Сплошные панегирики его святой жене.
— Но ведь он мечтает о ребенке. Так забеременей и сознайся в слезах!
— — Ринат, мы же не в театре.
— Ну и что, нормальная женская хитрость, старая, как сама жизнь. Нужно бороться за мужчину, а не быть покорной овечкой. Вот жена его, между прочим, борется.
— Чем это, интересно?
— Хотя бы своей святостью.
— Унизительно цепляться за мужика с помощью ребенка.
— Конечно, легче смотреть на звезды и загадывать желания, чтобы кто-то наверху за тебя все сделал, а ты будешь выглядеть гордой и благородной.
— Ринат, не выкраивай на меня свое платье, лучше постарайся разглядеть мое.
— Твой король голый и жалкий.
— Да, ты права. Мой король плачет, глядя в черное небо...
— Когда ты виделась с Эфраимом?
— Три недели назад. Он сейчас в армии.
— Наивная дурочка! Разве можно позволять мужчине такие долгие расставания. Отношения-то абсолютно непонятные!
— Ринат, у меня впечатление, будто по ошибке попала в Бюро добрых советов. Может, хватит?
— Мужчину нужно держать на коротком поводке, в дистанции обозримого видения, иначе кто-нибудь другой перетянет. Поезжай к нему немедленно! Нагрянешь — нежная, неожиданная, как Красная Шапочка.
— Может, как папа Карло? Если честно, мне хочется закрыть эту историю.
— Может, ты его не любишь?
— Наверное, недостаточно, чтобы пытаться совершать действия, на которые не способна. Давай поговорим о чем-нибудь другом.
— О чем? Есть ли жизнь на Марсе?
— Нет... Например, о сокровенных желаниях.
— Чего ты хочешь?
— Не знаю точно... Водки выпить.
— Глупо чокаться о компьютер.
— Попробуем?
— У меня «Смирновская».
— И у меня. Хорошее совпадение!
Разливаем ледяную жидкость в хрустальные рюмки, лихо выпиваем залпом. Сибирская школа... Когда нам было шестнадцать и пятнадцать, родители боялись, что в молодежной компании парни напоят нас и мы наделаем глупостей. Отец научил меня и Ринат пить водку и не пьянеть. В двадцать семь пришлось переучиваться. Какой смысл употреблять алкоголь, если это не помогает расслабиться, отключиться от проблем хотя бы на короткое время...
Сестра исчезает в голубом пространстве компьютера, и я делаю то, что трезвая не позволила бы себе никогда.
— Але! Але!..
— Ришар?
— Синди, час ночи, что с тобой? Где ты?
— Дома. Ришар... я...
— Почему ты опять называешь меня Ришаром?
— Хочется. Я... люблю тебя.
— Я тоже, девочка моя.
— Нет... Я хотела сказать другое.
— Что?
— Ришар, я беременна. У нас будет ребенок.
— ... Нет. Ребенка не будет...
— Ты же говорил, что мечтаешь о сыне.
— Да, Синди, я мечтаю о сыне как о самом большом счастье в моей жизни, но не от тебя, а от Равиэлы. Вспомни наши первые встречи, каждый раз я пытался объяснить тебе это. Внушить, что никогда не смогу бросить жену. Никогда. А ты не давала мне говорить, требовала не рассказывать о ней, злилась, просила не думать о будущем, жить настоящим. Вспомни, сколько раз я пытался быть с тобой честным! Предупредить, уберечь от ошибок! Бог покарал меня! Нельзя! Нельзя изменять жене!..
Голос Эфраима дрожит. Мне кажется, он едва сдерживает слезы. Эх, Ринат! Отключаю телефон, раздеваюсь, ложусь спать...
