Огромные звезды загромождают собой все видимое пространство – до верхушек песчаных барханов на горизонте. Словно бесконечная пустыня их полная собственность. Ночью это так и есть. Им мало территории на небе. Глупые, они стремятся к земле, думают, здесь лучше. Хорошо, что не могут долететь, спалили бы все к чертовой бабушке... Каждый должен быть на своем месте. Какое огромное пространство!.. Миллионы людей. Женщин... А человек зацикливается между двумя, и нет у него выхода. Синди, девочка моя, что она делает сейчас? Наверное, курит свои длинные бесконечные сигареты и рыдает. Сбежал от всех проблем!.. Наш брак с Равиэлой невозможно разрушить. Он освящен опаленной золой сгоревшего Храма.
Я сам принес к хупе угольки из пепелища двухтысячалетней давности... У меня есть сорок дней... Сорок дней – зародыш в чреве Синди еще не ребенок... Твердость ночной пустыни наполняет мою волю. Прислушиваюсь к себе и не чувствую колебаний. Я буду жить с Равиэлой всю жизнь. А Синди? Выйдет замуж и родит дитя в замужестве, как велено Богом...
Столб огня загорается на горизонте, приближается ко мне, и сквозь громовые раскаты слышу голос человека:
– Эфраим!
– Кто ты?
– Иегуда Бецалель.
– Кто ты, Иегуда Бецалель?
– Фальшивомонетчик. Я сделал монету, которую ты подарил возлюбленной.
– Она фальшива?
– Была две тысячи триста двадцать семь лет назад.
– Неужели этого времени достаточно, чтобы монета стала настоящей?
– Да. Ты искупил мою вину. Мою ложь. Это моя последняя монета. Ее нашли в земле, вставили в золотую оправу. Вложили труд. Ты заплатил за все.
– Значит, она больше не фальшива?
– Нет. То, что было фальшиво сотни веков назад, – сегодня настоящее.
– Я был уверен в обратном. Настоящее существовало лишь в Храме, а нынешнее – обманно, призрачно. Люди гоняются за земными наслаждениями, материальными богатствами, а главная ценность– душа народа покоится в черном пепелище Храма. Я, моя жена, тысячи верующих евреев, свято соблюдающих традиции, способны возродить Храм.
– Ты ошибаешься, Эфраим. Храм живет. Это не фальшивые угли, которые накрыли стеклом, чтобы рассказывать о них детям и туристам. Храм живет в душах живущих. В тебе, в Синди, в Равиэле... Храм Синди выше твоего.
– Почему?
– Она не боится Божьей кары. Ее душа сильна и свободна. Она не совершает подлых поступков, потому что уважает себя и других людей. Твоя порядочность основана на страхе. Страхе перед Богом.
– Разве бояться Господа плохо?
– Это просто трусость.
– Я не могу причинить боль Равиэле. Страх перед Всевышним здесь ни при чем.
– Фальшь. Ты не можешь причинить боль себе.
– Значит, я должен оставить жену, которой дал клятву под хупой на углях Храма? Именем Бога дал клятву никогда не предавать ее.
– Я не властен решать за тебя, Эфраим.
– Что же мне делать?
– Ты уже сделал. Выкупил мою фальшивую монету и подарил Синди.
– Я купил перстень жене.
– Ты купил перстень Синди.
– Я не подозревал о ее существовании, когда покупал это кольцо.
– Ты вырвался из объятий Равиэлы и летел по небу две тысячи триста двадцать семь километров.
– Что значит это совпадение цифр?
– Только одно. Ты хотел этого совпадения, стремился к нему, но лгал себе, ища оправданий в Танахе, молясь и дрожа перед Господом. Ты жаждал всего, что произошло в Будапеште. Это и есть правда. Будь честен перед собой, Эфраим, сбрось фальшь – и поймешь, как нужно поступить.
– Иегуда!..
Дым окутывает старца с ног до головы. Слышу мягкий шепот:
– Спасибо, Эфраим... – Звук моего имени тает вместе с белым облаком в бледном предрассветном тумане.
...Открываю маленькие пластиковые баночки с маслом и вареньем. Мажу белый хлеб. Пью чай... Через час я везу командира части. Есть время прийти в себя, расстаться со сном, вернуться в реальность...
– Эфраим! Тебя ждут на КПП.
Этого еще не хватало! Не могу сейчас ни с кем говорить.
– Эфраим!..
Медленно встаю из-за стола, иду по длинному залу столовой, по красно-коричневой земле территории воинской части... Какая-то женщина в синем платке смотрит на меня сквозь колючий забор, прикрывшись от солнца ладонью... Синди! Ближе-ближе... Этот глубокий вырез рубиновой кофты. Чувствую его запах. Его нежность.
– Синди!..
Прижимаемся друг к другу через проволочную изгородь... Никого нет на свете. Никого. Даже этих железных колючек. Даже солнца и неба.
– Синди...
– Ришар, родной, прости меня, я причинила тебе такие страдания! Я не беременна. Это – ложь. Ложь! Прости меня!
– Глупая...
– Да, я глупая, я идиотка. Я люблю тебя и хотела солгать, но...
– Не смогла?
– Да...
– Не надо. Не надо больше лжи.
Разжимаю пальцы Синди, касаюсь якоря на перстне.
– Эфраим, вы что, сумасшедшие! Стоите, как в гетто, не дай бог. Выйди через КПП, погуляй с девушкой. У тебя есть еще полчаса в распоряжении. – Черноглазый Йоси берет меня под руку, выводит за ворота, лукаво подмигивает: – Везет вам, религиозным, умеете красавицам голову задурить.
