А на улице под нее же бомжи, как медведи, пытались плясать.
Москва, в общем, звонят колокола.
…Меня, кстати, однажды менты тоже свинтили под
Они тогда всех без прописки винтили.
Самой страшной пыткой в отделении была эта песня.
Но я попросила – мол, пытки запрещены – и они выключили-таки.
Попались хорошие менты-то.
Попала я однажды на вручение премии Политпросвета (которую уже уничтожили).
Выступал там, в частности, знаменитый профессор Зубов – тот самый, которого пытались уволить из МГИМО, историк.
Зубов сказал:
– Вот меня – в марте – взяли и уволили…
И это плохо…
Но то, что студенты встали на защиту, – это хорошо…
Но то, что их не послушались, – это плохо…
Однако то, что они не сдались и меня все же не уволили, – это хорошо…
Но зато попросили не ходить в институт…
Тут все хором закричали:
– И это плохо!
– А вот и нет! – неожиданно сказал профессор Зубов. – Тут-то с этими «плохо-хорошо» и произошел сбой!
– Как это? – хором крикнули все.
– А так, – сказал профессор Зубов. Пришлось мне книги писать: делать-то нечего… Да и зарплата идет… То есть опять – ХОРОШО!
Тут нависшее небо – все это под открытым небом на воздухе происходило – набрякло совсем уж угрожающе, все боялись проливного дождя.
А профессор Зубов сказал, воздев руку к этому набрякшему небу:
– Под ярким солнцем демократии и светлого будущего России свидетельствую – то, что кому-то там плохо, нам – хорошо!
Никогда не советуйте стриптизерше одеться потеплее, гопнику разговаривать вежливо, профессору филологии – ругаться матом, любовнице – не нудеть о вашем совместном будущем, своему коту – не убивать мышей, а жене – не болтать так много по телефону.
