— Что случилось? — с несвойственной ему теплотой спросил Никто и сел рядом. Руди быстро вытерла глаза, высморкалась и спросила в ответ:
— Ты почему не в медкапсуле? Тебя туда положил Сюр, и он не давал команды тебя выпустить.
Никто равнодушно пожал плечами.
— Не знаю. Я проснулся, а надо мной висит вот этот бочонок, полный матриц. Он меня, видимо, разбудил… А вообще Сюр с Гумаром улетели, кто остался у нас за главного?
— В секторе Мак Кензи, а я исполнительный управляющий всей коммуной. За всем присматриваю и принимаю самостоятельные решения, — пояснил зависший перед ними Малыш. — Просмотрите пакет на нейросети. Там есть вся информация.
— Он большой, — пожаловалась Руди. — Лягу спать, тогда распакую и выучу во сне. А так я тебе верю, Малыш…
— Когда вы спали в медкапсулах, — ответил дрон, — я инсталлировал вам всю необходимую информацию. Откройте базу с текущей информацией. Вы все уже выучили. Я полетел на завод, а вы работайте по плану. И главный среди вас Эдик. Удачи, друзья.
Малыш улетел, а Никто горестно вздохнул:
— Дожили, андроиды и дроны управляют живыми людьми…
— Так даже лучше, — ответила Руди. — Не надо думать, что делать. За нас все придумали. Ответственности меньше, а нести ответственность за принятие решений, в которых не разбираюсь, я не люблю.
Никто скосил глаза на профиль женщины и изучал ее. Та заметила косой взгляд и удивленно спросила:
— Что?.. Хочешь сказать, тебе нравится нести ответственность за дела, в которых ты ничего не понимаешь?
— Я о другом думаю, — тихо произнес Никто. — Тебе в самом деле нравятся мужчины постарше?
— С чего ты это взял?
— Рудиванна, — несколько смущенно произнес профессор. — Мы одни. Никто нас не слышит. И по версии Сюра, мы семья. Скажи честно, я тебя привлекаю как мужчина?
— Почему ты это спрашиваешь? — насторожилась Руди. — И не называй меня Рудиванна. Просто Руди.
— Ну так что? — настойчиво спросил Никто. — Я давно перестал считать себя мужчиной… — Он на мгновение замялся, — но видишь ли… В Малыше есть твоя матрица, и он сказал, что ты испытываешь ко мне влечение, потому что тебе нравятся мужчины, которые старше тебя.
Руди опустила голову и задумалась.
— Если честно, — не поднимая головы, произнесла она, — то да, нравятся. Я не знаю почему… Может, потому, что с ними надежнее, они ценят и любят сильнее, чем сверстники… Ты прости меня, Никто, что я стянула с тебя штаны. Я не знаю, что на меня нашло. Такое больше не повторится.
Никто кивнул и подсел поближе. Его рука коснулась ее бедра. Руди не отстранилась, а повернула к нему голову.
— А если я не буду против?.. — тихо произнес он.
— Я беременна. И вряд ли тебе понравится иметь близость с толстой, беременной женщиной…
— А если меня это возбуждает? — Никто сел совсем близко и обнял Руди за талию, погладил ладонью ее бок. Руди прикрыла глаза и не сопротивлялась.
Профессор осмелел и поцеловал ее в щеку. Руди повернулась к нему, подставила губы и прошептала:
— Только Сюру и Гумару не говори…
Впервые за многие десятки лет одиночества Эльвин Лимшиц познал страсть женщины, и она его захватила. А Руди получила то, чего давно тайно желала и не могла в этом признаться. В лице Никто она нашла то, что искала во всех мужчинах и не находила.
Из кают-компании они переместились в сауну и бассейн, оттуда в каюту Никто. Они зажигали друг друга обоюдной страстью и отдавались ей без остатка.
Уже поздно вечером Никто гладил ее выпирающий живот и ласково говорил:
— Я хочу, чтобы ты стала моим партнером. У нас с тобой полная психоэмоциональная и половая совместимость.
— А как же Гумар? — обнимая Никто, спросила она. — Он отец моего ребенка.
— Гумару ты не нужна. Это я придумал про вашу совместимость, чтобы ты оставила меня в покое.
— А что изменилось, что ты поменял свое мнение?
— Тебя вылечили от неконтролируемого влечения к мужчинам, Руди. У тебя на нейросети был червь. Я считаю, что его подсадили тебе вместе с нейросетью.
— Вот гад, — беззлобно произнесла Руди. — Это отчим… А почему червя раньше не обнаружили?
— Это мог сделать только Малыш. Он по просьбе Сюра тебя углубленно исследовал. Раньше эту процедуру с тобой не проводили.
— Вот в чем дело. А я-то подумала, почему я стала такая спокойная?.. И почему потянулась к тебе?..
— Ты стала сама собой, девочка моя. А ребенка я усыновлю и дам ему свою родовую фамилию…
— Он что, будет Никто Никак? — рассмеялась Руди.
— Нет. С этого момента я тоже обрел себя и буду прежним Эльвином Лимшицем.
Руди зажмурилась и обняла Эльвина, прижалась к его щеке.
— Я согласна, — прошептала она ему на ухо. — Кто скажет Гумару?
— Я и скажу, за нас, — ответил он, так же шепотом.
Они обнялись и уснули счастливые и довольные друг другом. Их не мучили сомнения и не было стыда за содеянное ими. Оба не чувствовали себя виноватыми перед Гумаром. Они поняли, что нашли друг друга на самом краю вселенной…
И такое бывает в жизни.
