– Если ты задумаешься, то поймёшь меня. А смеяться я не перестану! Мне слишком весело. И ты не лишишь меня этого удовольствия! Это всё твой коктейль. Скажи, чем ты меня напоил, что мне стало так весело?
– Аэлита, это невозможно. Как человек может так опьянеть от одного бокала коктейля? Я же видел, что ты была не в себе после сборов на вечеринку. Я хотел, чтобы ты успокоилась. Это невероятно… – Павел уткнулся локтями в руль и потёр глаза.
– А знаешь, что я сегодня узнала? Твою фамилию, – Аэлита хихикнула. – Мне её назвал этот… Носик, – и она опять рассмеялась.
– Не произноси его имя! Меня тошнит только от одной мысли, что… Чёрт бы его побрал! Вечно он встаёт на моём пути! Он как мусор… как навозный червяк…
– Да перестань ты. Не такой он уж и плохой. Носик… Ну и фамилия! Слушай, значит, моя фамилия теперь Казарина? А я и не знала… Значит, я Аэлита Казарина. Надо же! Но мне моя прежняя фамилия больше нравилась. Аэлита Анхелес. В переводе с испанского «ангел» означает…
Павел что-то невнятно пробормотал.
– А если бы я вышла замуж за него, то стала бы… Аэлита Носик! – и она снова залилась громким хохотом.
Павел убрал руки с руля и посмотрел не неё растерянным взглядом.
– Скажи, я всё-таки добилась своего? Мы больше не будем ходить на эти вечеринки?
Павел молчал, бегая по ней глазами.
– Да перестань ты дуться! Ну, подумаешь, я сваляла дурака! Ты что думал, только тебе можно издеваться над людьми?
Он по-прежнему хранил молчание. Аэлита подумала, что, он наверное обескуражен её поведением и просто не знал, что думать. Поэтому она решила, что воспользуется представившейся ситуацией целиком и полностью. Вдруг такой возможности у неё больше не будет.
– Ну ладно. Чтобы тебя немного развеселить скажу тебе кое-что, – она убрала волосы за уши, а потом откинула их назад. – Я согласилась только на поцелуй, хотя он просил меня о большем одолжении.
– Спасибо, моя дорогая, мне стало очень весело!
– Тебе что этого мало? Я могла бы изменить тебе с ним, но не стала этого делать. Хотя вполне могла бы. Ты этого заслуживаешь! – Аэлита приблизилась к нему и заговорила громче. – Слышишь? Ты заслуживаешь, чтобы тебе наставляли рога!
Павел резко схватил Аэлиту за плечи и придавил к сиденью.
– Тогда что тебе помешало сделать это? Скажи мне!
– Потому что он омерзительный тип. Меня от его поцелуя чуть не стошнило. Я с радостью изменила бы тебе, но только с одним единственным человеком!
Она надеялась разозлить его ещё больше своей последней фразой, но Павел вдруг заговорил спокойно и ровно.
– Ты говоришь так, чтобы позлить меня. И тебе это почти удалось. Но я не стану выходить из себя, потому что твой «единственный человек» – предатель, трус и слабак. Бедная, Аэлита… До какой же степени надо быть дурой, чтобы думать об этом да ещё и с радостью…
От этих слов в ней закипела кровь и она прокричала:
– Не смей так говорить о Максиме! Я…
– Ещё раз произнесёшь его имя, и я вырву тебе язык!
Его голос прозвучал как в одном из фильмов ужасов. Если она будет продолжать в том же духе, то в него может вселиться сам Чёрт и разорвать её на куски от ревности и злости. Но Аэлита и не думала трястись от страха.
– Перестань мне угрожать! Я тебя не боюсь! Я выставила тебя дураком перед толпой людей и тебя это просто бесит!
– А ты считаешь, что я должен сказать тебе за это спасибо? Ты смешала меня с грязью. Опозорила при всех. А я ведь говорил им о тебе столько хорошего. А ты перевернула всё с ног на голову! Как ты могла?
– Я могла? А как ты мог?! Я сделала всего одну маленькую шалость и это не сравнить с тем, что успел сделать мне ты! Я столько раз пыталась объяснить тебе, как мне было плохо рядом с тобой. Но ты никогда не слышал меня! Ты всегда думал только о себе! Наконец-то мне удалось сделать так, что ты побывал в моей шкуре. Что ты теперь скажешь?
– А что если я скажу, что не понимаю, почему ты ограничилась только поцелуем? Тебе же было так плохо рядом со мной.
– Это было бы унизительно! Я не хотела упасть, прежде всего, в своих собственных глазах. Но я сомневаюсь, что ты что-нибудь понял, даже если бы я переступила через неприязнь и изменила бы тебе с этим типом!
– Поверь мне, я бы многое понял, – сказал Павел, и Аэлита разглядела на его лице слабенькую улыбку.
– Ты мне предлагаешь вернуться к нему и сказать об этом?
– Аэлита, я уже понял, что ты всё равно этого не сделаешь. Так что можешь заканчивать дразнить меня. А ещё я понимаю одно: раз ты не пошла на эти крайние меры, значит, ты действительно чего-то стоишь.
– Чего-то стою… – проговорила она. – Что это значит? У меня нет никакой цены! Я не продаюсь!
– Извини… я не так выразился. Такую как ты не купишь ни за какие деньги. Можно только захватить как крепость или вырвать из рук противника.
Она почувствовала, как он стал сильнее сжимать её плечи.
– Отпусти меня! – крикнула она. – Ты делаешь мне больно!
Он тут же ослабил хватку, а потом тихо произнёс:
– Я сравняю этого типа с землёй, если он попытается, хотя бы ещё раз приблизиться к тебе. И это не только его касается…
