После эмоциональных скандалов с бывшим супругом Эля удовлетворённо сияла и будто становилась выше. Ходила, гордо вздёрнув подбородок, окрылённо расправив спину. Мурлыкала и пританцовывала.
Торжественно захлопнув дверь за изгнанным мужем, победно кружила по квартире. Звала притихшую в дядиной комнате и всполошённую их бурными разборками Лерку «поговорить за жизнь».
Девушки кротко, понимающе вздыхали. Разве сможет кто-то лучше такой же страдающей подруги поддержать и свести к минимуму боль от обид, нанесённых двуличными мужиками?
Они перемещались на территорию Эли. Соседка расставляла японские тарелочки из просвечивающего фарфора.
Нарезала прозрачные бутерброды с роскошными деликатесами: красной и чёрной икрой, севрюгой, салями, сервелатом и прочими диковинками советского времени.
Из импортного серванта извлекалась бутылка марочного вина.
После минутных манипуляций пробка делала «чпок» и журчащая бордовая струйка медленно вливалась в сверкающие хрусталём фужеры.
Съедобными шедеврами Эльвиру снабжала её мать, которая занимала важную должность директора продовольственного магазина, что открывало двери в труднодоступные места, позволяло налаживать связи с нужными людьми и организациями.
Дабы полнее ощутить текстуру боли и украсить переливы страданий, барышни расцвечивали вечер незатейливыми красивостями.
Приподняв крышку проигрывателя, нанизывали на штырёк вращающегося круга пластинку со сборниками сентиментальных песен.
Присев на корточки, для меткости прикрывали один глаз и, не дыша, аккуратно-аккуратно опускали лапку с воспроизводящей иглой на диск. Стараясь не дрогнуть рукой и попасть ровненько в бороздку.
Если, не дай бог, промахнулась – нежный винил уродовался царапинами. Пластинка портилась, заедала и шипела.
Завершив настройку музыкального сопровождения, устраивались в глубоких креслах.
Брали в пальчики бокалы с животворящей жидкостью.
Под рыдающую музыку глоточками смаковали вино, с тихим наслаждением поглощая лакомства.
То ли блаженствовали, то ли грустили, с мудрым видом рассуждая о несправедливо устроенной жизни.
Вскоре активные градусы из хрустальных посудин тепло растекались по томящимся организмам, впитывались в молодую кровь и нагло требовали вакханалии.
Приятельницы хмелели, лукаво переглядывались и вскидывали поникшие носики.
Хихикая и нетерпеливо пританцовывая, меняли слезливую пластинку на энергичные ритмы. Заводясь от собственной безрассудности, выкручивали регулятор громкости до последнего деления.
Начинались пляски, похожие на безумные прыжки с воплями весёлых дикарей под боевую дробь барабана вокруг ритуального костра. До слипшихся волос, изнеможения и ломоты в теле.
Черноглазая дочка Эли прыгала, кружилась, хлопала в ладоши, подпевала и радовалась вместе с ними.
Бесновались и скакали, пока не надоедали настойчивые стуки в стены, злые пинки в дверь, угрозы отключить электричество и крики совсем уж бессердечных соседей.
Клин клином вышибают.
В один прекрасный день неугомонные девушки решили – надоело. Хватит киснуть.
Давно пора найти новых друзей, взбодрить настроение и наслаждаться всеми прелестями жизни.
«Четверо смелых»: Мишкина, Светлова, Эля и её скучающая коллега отправились на поиски приключений в ресторанчик «Якорь» возле Белорусского вокзала. Людей посмотреть и себя показать.
Заказали вино, салаты, поковырялись в нарезке. Поев, отплясывали под живую музыку. Оценивающе приглядывались к свободным посетителям мужского пола.
Приняли в качестве презента бутылку шампанского от соседнего столика, заодно познакомившись с сидящей там компанией. До закрытия заведения веселились, а потом долго и шумно гуляли по сияющей огнями улице Горького. После чего обменялись телефонами и договорились продолжить общение.
Лера в расчёте, что новый приятель отвлечёт зациклившийся на Давиде мозг, встретилась с ним ещё раз.
Из любопытства целовалась с этим парнем. Она ждала, отзовётся ли соприкосновение губ таким же сумасшедшим взрывом в сердце?
И разочаровалась. Ничего не произошло. Ничто не включилось, не воспламенилось.
Не было ни малейшей реакции в душе и теле. Даже положенной в этих случаях стеснительности не испытала.
Похоже, слишком старательно сосредоточилась, ждала возбуждения и анализировала каждое движение.
Восприняла соединение ртов как безэмоциональное механическое действие. Будто с живым манекеном лобызалась.
Видимо, всё-таки дело не в технике и умении исполнения, а в том, кто целует.
Без сожаления рассталась с ресторанным знакомым и назавтра забыла его имя.
Свыклась с невесёлой мыслью: взбудораживший до чувственного озноба Давид давно забыл о её существовании и больше никогда не появится.
Всполошённая совесть, терзающаяся угрызениями из-за тяги к человеку вдвое старше, потихонечку успокоилась.
Окружающий мир поблёк, неуютно затих и завис.
В сердце было грустно и неспокойно до состояния гнетущей тоски. Будто совершила огромную ошибку и оттолкнула что-то очень важное.
Всё наполнилось неосознанным ожиданием.
Иронизируя над собой, в дневнике подробно расписала недавние похождения, коварно перевернувшие личную вселенную.
