Они неспешно гуляли по заснеженным бульварам, древней Сретенке, шумному проспекту Мира.
Выстояли небольшую очередь, чтобы согреться и вкусно перекусить в тёплой «Шоколаднице». Заказали традиционные блинчики с нежной творожной начинкой и шоколадной подливкой. Горячий чай из гранёного стакана дополнил вкусную трапезу и, закончив, они отправились дальше.
Экскурсовод из Давида получился отменный.
Старинные здания, непримечательные на первый взгляд, переулки и памятники, мимо которых проходили, наполнились новым содержанием. Кажется, даже выглядели по-иному, когда он поведал диковинные истории и легенды, связанные с ними.
С ностальгией показал места, где прошли его бурные студенческие годы. Вспомнил безрассудные похождения молодости, пикантные скандалы, в которых довелось участвовать.
От лучащихся и счастливых глаз, которыми он смотрел на зачарованно слушающую его исповеди Леру, перехватывало дыхание и сладко трепетало сердце.
Она ответно светилась и порхала.
Из головы напрочь вылетел заготовленный план: покапризничать. Отругать, обиженно вытянув губки, за беспардонные действия в прошлую встречу.
Желание жеманничать, притворяться, говорить загадками бесшумно сдулось.
Было хорошо и радостно. Искусственно менять тему, портя настроение залежалыми претензиями ни капли не хотелось.
Первоначальное волнение прошло, уверенность и тепло, исходящие от Давида расслабили, наполнили чувством защищённости. Ослабили привычную настороженность в общении с противоположным полом, сделав искренней и естественной.
Она веселилась, болтала и чуть ли не вприпрыжку вышагивала рядом со своим зрелым спутником.
Удивлённо осознала – мужчина испытывает такие же чувства.
Давид ребячился, жестикулировал, колоритно украшая рассказы и специально смешил Лерку.
Сиял, заглядывал в лицо, восторженно замирал, когда доводил до смеха. Вместе с ней звонко хохотал.
Он катался с ледяной горки, стоя на ногах, и хвастался этим.
У играющих детей выпросил нестандартно большие санки и уговорил съехать на них.
Поддразнивал и трепал по голове забавно переваливающегося пёсика, гуляющего с улыбчивым, таким же неторопливым, добродушным пожилым хозяином.
Возле пруда забежал в булочную, купил свежеиспечённый, ещё тёплый батон.
Хихикая, они некультурно грызли хрустящую корочку, а мякотью кормили плавающих уток.
В общем, вёл себя Давид ничуть не серьёзней её ровесников-мальчишек.
Как бы не было весело, в сердце периодическим напоминанием втыкался острый шип и отравлял свидание.
Лера чувствовала – в течение одной минуты рухнет и позорно умрёт от отчаяния, если окажется, что Марков встретился ради мести ветреной подруге, вызывая в той ревность.
Волнуясь, сжимала пальцы в кулаки, нервно царапая ладони, когда несколько раз переводила разговор на Татьяну.
– Давид, я не люблю врать. Поэтому сразу говорю: Таня – моя лучшая подруга. У нас нет секретов друг от друга. И я обязательно расскажу ей, что сегодня гуляла с вами.
Заметив, что Давид хохотнул в ответ на её предупреждение, пояснила:
– Все знают, как сильно мы сдружились. Даже заведующая идёт нам навстречу и составляет график так, чтобы работали в одну смену. Мы даже иногда ночуем друг у друга. Спим вместе на узкой кровати, представляете? Да-да! Не удивляйтесь. У Тани служебная квартира, там есть только такие койки. Знаете главное, нам нисколько не тесно вдвоём.
Утроив бдительность, тревожно наблюдала за реакцией мужчины при упоминании подруги.
И никак не могла понять, он настолько хороший актёр, или же та ему действительно безразлична?
Если Таня нужна, и ревнивец встретился со Светловой с целью досадить второй девушке, должен бы поддерживать и аккуратно развивать тему с подругой.
Задавать завуалированные вопросы, исподволь вытягивать информацию.
Разве не так?
Но Марков вёл себя совсем иначе. Не как ожидала Лера.
Слушал вполуха, часто отвлекался и перебивал. Когда она вспоминала о Мишкиной, переводил тему на другое. Рассеянно кивал, ничего не спрашивая.
Иногда задумчиво косился на неё. С ног до головы рассматривал Леру, неприлично долго задерживаясь на губах.
Похоже, думал о чём-то другом. Не относящемся к Тане.
После затянувшегося повествования об их дружбе, нахмурился и с небольшим раздражением поинтересовался, с особым нажимом выделив слово «очень»:
– А ещё какие-то подруги у тебя есть в Москве? Если честно, мне очень не нравится, что ты настолько близка с Татьяной. Ничему хорошему она тебя не научит.
Развернул удивлённо примолкшую девушку к себе, требовательно заглянул в глаза.
С серьёзным лицом властно заключил:
– Пока можешь дружить с ней. Потом – посмотрим.
Лера, судорожно проглотив слюну, вскинула брови. Беззвучно шевельнула губами. Ничего не ответила. Растерянно таращилась на строгую физиономию мужчины.
Задумалась, озадаченно переваривая услышанное. В голове закопошился миллион беспокойных вопросов.
Конечно, подругами за полгода она успела обзавестись.
