У меня к вам несколько вопросов полностью

— Окей, значит… ну, да, мы знаем, что она не была беременна на момент смерти, но, наверно, какие-то люди думали, что она могла так считать. Но тут есть точка. — Она снова достала ежедневник за четвертый курс и легко открыла его на двух смежных страницах, тех самых, которые имелись в интернете. На каком-то этапе расследования их прижимали к ксероксу и сканерам. В понедельник, 27 февраля, за четыре дня до ее смерти, стояла красная точка. Ванесса сказала: — В любом случае мне никогда не нравилась эта теория. Что она сказала Омару, будто беременна, или что-то в этом роде. Потому что они не были вместе. Я уверена в этом.

Может, ей просто было невыносимо думать, что Талия могла быть в отношениях с Омаром, которого она считала убийцей, но в любом случае ее мнение подтверждало мою правоту.

Я перелистала вперед февральскую неделю в ежедневнике за третий курс. Синий крестик во вторник, фиолетовый — в четверг. Синие и фиолетовые были разбросаны по всей весне, в нижних правых уголках.

Я заговорила, стараясь подбирать слова, как будто я могла травмировать Ванессу через столько лет после всего этого:

— Крестики, я почти уверена, означают, что она с кем-то спала. — И тут, перелистнув ежедневник, я увидела Танец весны, который она посещала с Робби. В углу два синих крестика. Танец весны проводился в «Ганновер-инне», и школьники, отпросившиеся на выходные, могли потом уехать как бы домой, но на самом деле к друзьям. Следующий день тоже отмечал синий икс. Я повернула ежедневник к Ванессе и показала, где Талия написала оранжевым фломастером «ТАНЕЦ ВЕСНЫ» и обвела буквы черной гелевой ручкой. Я сказала: — Синий крестик — это Робби. Я думаю, что фиолетовый — это кто-то другой.

Ванесса быстро покачала головой, обметая щеки волосами.

— Она не спала с Омаром. Если бы у них были отношения, он бы сказал об этом, даже после отказа от признания. Он бы объяснил этим свою ДНК на ней.

— Я согласна. Это не Омар. Подождите.

Мы обменялись ежедневниками, и я, повинуясь интуиции, стала просматривать нашу выпускную зиму. По понедельникам Талия ходила к вам на ораторскую практику, прямо передо мной. В понедельник, 30 января, стоял фиолетовый крестик. Еще один в понедельник 6 февраля. Ни одного на следующей, февральской неделе, когда она гуляла с Робби и было много синих крестиков. Фиолетовый — в понедельник, 20 февраля. Не каждый понедельник, но достаточно. Господи боже, если я была права, вы спали с ней, пока я ждала в коридоре. На диване, коричневом вельветовом диване перед вашим столом? Что ж, позвольте внести ясность: я входила в комнату, садилась на этот диван, и вы говорили со мной, смотрели на меня, сидевшую прямо там, где вы занимались этим. Я не смогла переварить это в кафе и не могу сейчас.

В субботу, 25 февраля, меньше чем за неделю до смерти, она написала «ДБ, о/г», а рядом стоял фиолетовый икс. Вам бы надо объяснить мне, что значит о/г (один год? он гений?). Я повернула ежедневник к Ванессе.

— Вы слышали такое имя: Дэнни Блох?

Я рассказала ей все о своих подозрениях насчет вас с Талией, и это ее возмутило, но не шокировало. Какую женщину может по-настоящему шокировать что-то подобное?

Следующие двадцать минут мы корпели над ежедневниками, помня о времени — мне нужно было спешить обратно на занятия, — и отметили определенные закономерности, вроде переклички между фиолетовыми крестиками осенью и вечерами, когда мы репетировали «Причуды». А затем прорыв: во время октябрьской поездки в Нью-Йорк на оперу стояли три синих и два фиолетовых крестика.

— В той поездке было всего два других парня, — сказала я. — Так что это точно не Омар Эванс.

Я написала для Ванессы два других имени на салфетке: Келлан ТенЙик, который уже умер, и Кван Ли, ныне главный тенор Английской национальной оперы. И рассказала, что видела у фонтана Бетесда.

До сих пор была вероятность, что оба крестика — и синий, и фиолетовый — могли относиться к Робби: один мог означать соитие, другой — минет. Ванесса показала, что это не так. Я стала просматривать 1994–1995 годы, а она — 1993–1994. Затем она стукнула ручкой по столику.

— Вот, — сказала она.

Через все выходные 4–6 марта 1994 года Талия написала: «Лыжная команда уехала в Хеброн». Лыжная команда совершенно точно была в штате Мэн. Но в ту субботу стоял фиолетовый крестик.

— Она ведь не могла поехать с лыжной командой, нет?

Я покачала головой.

— Друзьям не разрешалось ездить с лыжниками. Возможно, она могла бы отпроситься к кому-то в гости и… но нет, смотрите, у нее на той неделе была репетиция спектакля.

Слова «Магазинчик тех реп» были написаны гораздо убористей, чем сообщение о лыжном мероприятии Робби, но они там были. К тому же, если бы Талия не пришла на техническую репетицию, важнейший для меня день, когда я всем рулила, у меня бы это точно отложилось в памяти.

— Значит… — сказала она.

Я кивнула.

— Значит.

Ванесса отодвинула ежедневник за старший курс на середину столика.

— Неделя ее смерти, — сказала она. — В среду синий крестик, в скобках. Что означают скобки?