Две незнакомые женщины уставились на меня из угла. Забавно: поскольку Фрэн меня простила, я не особенно переживала, что сегодня вечером могу оказаться на враждебной территории. Фрэн заверила меня, что наплыва членов приемной комиссии не ожидается. Я подумала, что отношение ко мне могло измениться, если бы выяснилось, что Грэнби что-то скрывала, но я не стала поднимать этот вопрос. Женщины склонились друг к другу за разговором, и я предположила, что это касалось меня. Но возможно, я параноила. Возможно, дело было просто в том, что я приехала из другого города, и хотя я надела маску в дверях, я сняла ее, чтобы выпить и закусить. Сырный соус пименто — кто бы его ни готовил — был так же великолепен, как и четыре года назад.
— Вы отправите ребенка в Грэнби! — сказала я Оливеру. Я была уже немножко подшофе от стакана виски, выпитого в номере отеля. — Сперва вы такой: «Какая, нафиг, школа-интернат», а теперь у вас тут заведутся свои дракончики!
Оливер преподавал программирование и вебдизайн. Он рассказал мне об одном парне из Ботсваны, изучавшим программирование, который только что поступил в Стэнфорд. Он сиял.
Я сказала:
— Вот кто выпил лимонад.
Джефф чувствовал себя как дома, развалившись на диване, и болтал с Петрой, когда-то помогавшей мне обжиться в доме для гостей. Она слушала его как завороженная, и я попыталась вспомнить, был ли кто-то у нее, и понять, флиртовал ли с ней Джефф. Я посмотрела на него ее глазами: красивый, успешный, забавный, ничуть не похожий на того неуклюжего подростка, которого я все еще видела в нем. Петра еще не поздоровалась со мной, но, по крайней мере, не хмурилась на меня.
Молодой учитель английского, который советовал мне почитать Ширли Джексон, спросил, читала ли я ее. Я сказала, что читала, и мы стали восторгаться «Мы живем в замке», после чего он налил мне праздничный коктейль, хотя я уже держала бокал вина. Он сказал, что мне надо приехать в апреле на мюзикл, с постановкой которого он помогал.
— Может, это я слишком долго жил в лесу, но эти ребята просто
Ко мне подошла Дэна Рэмос и обняла меня. Я сказала ей, что Сильви изучает формы листьев на уроках естествознания в четвертом классе, чем привела ее в восторг.
— Дети — зоошовинисты, вот что я хочу сказать. Животные — это да, но не растения. Было бы гораздо лучше, если бы они в первую очередь изучали растения!
Джефф рассказывал историю о парне, который целый год держал у себя в комнате в общаге необычный стеклянный кальян, просто вешая сверху маленький абажур; никто из учителей ничего не заподозрил. Петре это показалось уморительным, и она стала смеяться, запрокинув голову и выставив напоказ длинную шею.
На вечеринку прибыла Присцилла Мэнсио с пакетом чипсов. Я не знала, как она отнеслась к слушанию и продолжала ли еще общаться с вами. Если бы она приблизилась ко мне, я бы просто спросила о ее бульдожке. Но, едва увидев меня, Присцилла отложила чипсы, сказала что-то Оливеру, доставая телефон, и вышла. Срочный звонок. Ну и прекрасно, теперь мы могли съесть ее чипсы.
Энн представила меня новому директору по развитию; он сказал, что знаком с моей работой, и проследовал дальше.
Мне вдруг пришло на ум, что я могла портить людям веселье.
Мой телефон зажужжал сообщением от Майка Стайлза: «Не поверишь, где я». Затем пришло фото статуи Сэмюэла Грэнби. И: «Я зависал с племяшкой, а теперь брожу тут как в тумане».
Я задумалась, почему он написал мне, а не, скажем, Робби, но я не стала заморачиваться: это могло стать хорошим предлогом отчалить. Я написала ему: «Я тоже в кампусе!» и спросила, не хочет ли он встретиться во дворе нижнего кампуса через двадцать минут.
Я показала сообщение Фрэн, и она пришла в восторг. Она сказала:
— Даю тебе свой ключ от всех дверей! Оторвитесь по полной.
Словно мы с Майком собирались обжиматься в комнате отдыха. Но Фрэн была навеселе и не жалела сил, снимая ключ с кольца.
17
Майк стоял в круге света перед Старой часовней и дышал себе в ладони. Температура за последний час скакнула вниз, поэтому я передумала насчет прогулки и сразу достала ключ. Мы вступили в сумрачное святилище, ориентируясь благодаря дверной подсветке. По размерам Старая часовня, возведенная для школы из сотни недокормленных мальчишек, составляла четверть от Новой, и скамьи в ней были по-пуритански узкими и твердыми.
— Посмотрим на дощечки покойничков, — сказал Майк.
Я совсем о них забыла, а ведь там было порядка двадцати мемориальных табличек вдоль боковой стены, выгравированных по латуни в деревянных рамках. В память обо всех мальчишках, умерших в школе примерно до 1920-х. Майк включил фонарик в телефоне, чтобы видеть надписи. Трое погибли при пожаре в общежитии в 1840 году. Два мальчика с интервалом в пятьдесят с чем-то лет утонули в Тигровой Плети — и тот, и другой в выпускной вечер, вероятно приняв лишнего.
— Ты подумаешь, я с приветом, — сказал Майк, — но это первое, что я полюбил в Грэнби. Когда приехал сюда в восьмом классе.
— Ну, не с приветом, просто замечаешь всякое такое.
