«Мне наплевать, что хирург, вырезавший ей аппендикс, был неприятным. К счастью, мы его видели в первый и последний раз. Но когда дело касается маминого онколога, то я хочу, чтобы он был с ней максимально любезен. Я хочу видеть в нем искреннюю заботу по отношению к маме», – поделилась со мной коллега. Не могу не согласиться с этими словами. Действительно, от чего бы ни лечился любой пациент, будь то острый аппендицит или рак в поздней стадии, ему хочется, чтобы им занимался врач, который искренне о нем заботится.
У каждого пациента или человека, ухаживающего за ним, складывается свое мнение о лечащем их онкологе.
«Я бы не смог через это пройти, если бы не мой онколог, – лились слова благодарности из уст женщины даже после того, когда ее положили в хоспис доживать свои последние дни. – Он просто находка. Не важно, насколько он был занят, он всегда находил время навестить меня в палате. Он всегда объяснял, почему мне нужно начать химию и почему пора ее прекратить. У него всегда находилась для меня улыбка и ласковое слово – это было самое приятное в наших консультациях».
А вот слова измученной женщины, ухаживавшей за больным раком: «Я позвонила нашему онкологу, чтобы рассказать, насколько сильно внезапно ухудшилось состояние моего мужа. У меня все внутри перевернулось, когда он сказал: «Я ничем не могу помочь. Звоните в «Скорую». Я думала, что ему захочется узнать, что мой муж при смерти, – все-таки он наблюдался у него пять лет подряд. Он больше никогда с нами не виделся».
Если вы болеете раком или ухаживаете за смертельно больным человеком, то, возможно, тоже задавались вопросом, есть ли сердце у онкологов и медсестер.
Когда человек проходит через особенно болезненный, как физически, так и эмоционально, этап в своей жизни, то он совершенно естественным образом чувствует себя уязвимым.
В подобных ситуациях человек в своих эмоциональных проявлениях склонен впадать в крайности. Все делится на черное и белое без каких-либо промежуточных оттенков. Я постоянно замечаю, что даже самое незначительное проявление доброты с моей стороны превозносится пациентами до небывалых масштабов, в то время как малейший недочет или оплошность воспринимаются слишком близко к сердцу. У меня складывается впечатление, что чем выше ожидания пациентов и их близких, тем больше вероятность разочарования. «Ты же сама онколог, – со вздохом сказала усталая Линн. – Так скажи мне, почувствовал ли онколог Джорджа хоть толику моей печали, потому что у меня сложилось впечатление, что он отгородился от нас толстой стеной безразличия».
Если вы тоже, подобно бедняжке Линн, постоянно задаетесь вопросом, не безразличны ли вы своему онкологу, то ответ – убедительное да, не безразличны. За годы своей практики я работала бок о бок и просто общалась со множеством онкологов и могу с уверенностью утверждать – все они искренне переживают за своих пациентов.
Могу вас заверить, что ради своих пациентов онколог может не спать по ночам, штудируя литературу по новейшим методам лечения, рассылая полуночные электронные письма различным специалистам, чтобы потом встретить этих специалистов на конференции и успеть обсудить оптимальные для вас методы лечения.
Помню, как однажды, задолго до того, как я начала проявлять какой-либо интерес к онкологии, один онколог спросил меня, как бы я стала лечить ее пациентку с раком груди, который прогрессировал, несмотря на все испробованные методы лечения. Не имея нужного опыта и квалификации, чтобы понять проблему целиком, я дала несколько простодушных советов, на каждый из которых онколог отвечала задумчивым кивком. Разумеется, она уже обдумала все возможные варианты, и только теперь я понимаю, что она завела этот разговор исключительно с целью окончательно подтвердить для себя сделанное ею трезвое заключение, что никакая химиотерапия пациентке уже не поможет. Для нее это было своего рода способом смириться с тем, что ей предстоит потерять пациентку. Этот онколог славилась своим врачебным тактом. Она постоянно навещала своих пациентов, сидела возле их больничной кровати дольше, чем это делают обычно, и открыто обсуждала любые вопросы. Она помогала больным справиться с их тревогами и страхами и всегда старалась обеспечить им максимально комфортный паллиативный уход, чтобы они по-прежнему чувствовали, что про них не забыли.
