В то же время другой мой знакомый онколог в подобных ситуациях вел себя несколько по-другому. Он обсуждал своих пациентов с другими врачами, однако сообщить плохие новости посылал обычно кого-нибудь из интернов. «Скажите, что мы больше ничем не в состоянии ей помочь, но можем записать ее на клиническое исследование, – говорил он. – Но если между нами, то не думаю, что она долго протянет».
Я практически уверена, что манеры последнего врача вызвали у вас негодование. Я прямо слышу жалобы пациентов: «У него даже не хватило такта сказать это лично, он прислал какого-то стажера, который вообще был не в курсе моей ситуации». Когда я была в интернатуре, то все практиканты прекрасно знали, какие врачи были готовы открыто обсуждать все со своими пациентами, а какие не могли скрыть своей неприязни при малейшем намеке на плохие новости. Однако не все так однозначно, как я сама поняла после нескольких случаев. Один мой коллега, принадлежащий ко второй категории врачей, недавно потерял свою младшую сестру, заболевшую раком груди. Ему было невероятно мучительно вести разговор о прекращении лечения со своими пациентками, больными раком груди, так как во время консультации его расстройство можно было прочитать у него на лице. Он пришел к выводу, что от его собственных душевных страданий пациентам станет только хуже, поэтому предпочитал, чтобы кто-то другой вместо него проводил этот разговор.
В прошлом году я познакомилась с потрясающим онкологом, одной из лучших в своей области, чей брат-близнец недавно умер от редкой формы рака. «Память о нем стала для меня самым большим стимулом проводить время в лаборатории в поисках лекарства». Она обратила внимание, что порой ее пациенты чувствуют, что она думает о чем-то другом, и воспринимают это как проявление безразличия. Тем временем она оказалась на грани развода со своим мужем из-за того, что все свободное время проводит в лаборатории. «Я не хочу, чтобы кому-то еще пришлось пройти через то, с чем столкнулась я. Вот почему мне так не терпится получить результаты, мысли о которых постоянно крутятся у меня в голове. Надеюсь, что в один прекрасный день пациенты поймут и простят мне это».
Надеюсь, что эти истории помогли вам хотя бы частично понять, что творится в душе у онкологов. Поймите, что вам ничего не известно про личную ситуацию своего онколога, который про вашу жизнь знает все до мельчайших деталей. Помните, что рак – это распространенная болезнь, которая затрагивает людей без разбора.
Велика вероятность, что ваш онколог либо столкнулся с раком среди близких членов своей семьи, либо проходит сам обследование из-за подозрения на рак, либо же ему и вовсе уже поставили диагноз.
Я знаю по меньшей мере трех врачей, прошедших химиотерапию и вернувшихся к работе. Все подобные случаи, а также наблюдения за пациентами и ожидания со стороны окружающих оказывают неизбежное влияние на работу онколога.
Смерть моей бабушки от рака оставила у меня в душе глубочайший след. Особенно мне запомнилось то, что онколог почти не обсуждал прогноза болезни. Заметьте, он не отказывался об этом говорить, просто мы никогда не спрашивали, а он сам никогда не поднимал эту тему. Тем не менее история бабушки сильно отразилась на дальнейшей жизни всей нашей семьи. Как результат, став онкологом, я решила уделять особое внимание обсуждению прогноза болезни и паллиативного ухода в последние дни жизни со своими пациентами. Я решила, что это является неотъемлемой частью моей работы.
Один коллега, чья жена недавно закончила лечение рака, воскликнул: «Все эти годы я работал онкологом, а теперь рак для меня предстал в совершенно новом ракурсе. Я никогда и подумать не мог, что выпадение волос или ломающиеся ногти способны привести больного в такое уныние, но теперь я понимаю, как это происходит на самом деле».
Другая коллега рассказала мне, что ее мама настаивала на том, что будет сама принимать все решения, касающиеся химиотерапии, хотя она, ее дочка, будучи онкологом, понимала, что польза от некоторых из принятых ею решений была весьма сомнительной. «Перед своей смертью мама сказала, что неимоверно рада тому, что не сдалась и попробовала все доступные варианты. Я подозреваю, что это воспоминание заставляет меня быть более снисходительной по отношению к пациентам, планирующим пройти химиотерапию с минимальной пользой для здоровья. Они напоминают мне про мою маму, которая бы взорвалась негодованием, если бы почувствовала, что кто-то посягает на ее самостоятельность и право выбора своей собственной судьбы».
Я делюсь с вами всеми этими историями из жизни с одной простой целью – пролить свет на некоторые вещи, которые движут поведением онкологов. В конце концов, мы такие же обычные люди, как и вы. Может быть, онкологи и редко открыто делятся со своими пациентами своими сомнениями, сожалениями или душевными страданиями, однако могу вас заверить, что почти каждый из нас сосредоточенно анализирует случай каждого больного и размышляет, можно ли было поступить по-другому и добиться лучшего результата.
