Ключевые идеи
• Любой рак развивается в результате генетической мутации, однако только небольшая часть всех случаев онкологических заболеваний связана именно с наследственными мутациями.
• Такие факторы, как частота случаев рака среди членов семьи, развитие болезни в очень юном возрасте или нетипичная форма рака, могут вызвать подозрения на генетически унаследованный рак.
• На исследование генома и подготовку отчета уходит, как правило, от нескольких недель до нескольких месяцев, а полученный результат может оказаться неопределенным.
• Хорошенько подумайте о том, какие последствия генетическое тестирование будет иметь для вас, вашей профессиональной деятельности и членов вашей семьи.
• Остерегайтесь непроверенных и неконтролируемых генетических тестов, которые рекламируют и предлагают напрямую потребителю.
Опыт научил меня, что независимо от того, насколько хорошо распланирован и организован уход за больным, неожиданности все равно происходят. Несколько примеров, когда у некоторых из моих пациентов в жизни что-то пошло не так, стали для меня отличным уроком.
Первым пациентом был крепкий мужчина за шестьдесят, недавно вернувшийся из отпуска в Азии. Когда он заболел желтухой, то поначалу винил в этом уличную еду, на которую он там так рьяно налегал. Он прошел обследование, которое в конечном счете обнаружило рак толстой кишки, затронувший также и печень. У нас с ним состоялся длительный разговор по поводу серьезности его заболевания, которое неизбежно должно было привести к смерти. Тем не менее я убедила его, что в тот момент он был в достаточно хорошей форме, чтобы попробовать химиотерапию. Он никогда не болел на протяжении всей своей жизни и не мог поверить, что теперь ему так не повезло. Мужчина выразил желание как можно скорее получить все необходимое лечение. Я объяснила ему, что медицина достигла огромных успехов борьбе с раком кишечника и для поддержания себя в нормальном состоянии он мог попробовать различные формы противораковой терапии. Эти новости подбодрили его и членов его семьи.
Первые несколько циклов химиотерапии он перенес без особых проблем, однако затем его начала мучить усталость. Работа в саду больше была ему не в радость, он даже перестал играть с друзьями по выходным в карты. Он постоянно был подвержен сильной анемии, и даже регулярные переливания крови не спасали его от обмороков. Было очевидно, что пора временно прервать токсичное лечение, что я и порекомендовала ему сделать незамедлительно, предварительно убедив, что болезнь, согласно последним снимкам, под контролем и сейчас самый удачный момент для того, чтобы немного передохнуть. Тем не менее он где-то вычитал, что перерыв можно делать не раньше, чем после шести месяцев химиотерапии, из-за чего ему не хотелось принимать мое предложение. «Не то чтобы я сомневаюсь в вашем профессионализме, – объяснил он, – но я уже продержался пять месяцев и хочу с этим разобраться». С помощью своей не менее крепкой жены он убедил меня назначить всего один-единственный дополнительный цикл химиотерапии, чтобы он смог добиться поставленной перед собой цели. Передо мной стояла дилемма, но в конечном счете я была удовлетворена тем, что он понял, почему я не хотела давать добро. В таких пограничных случаях, как у него, сложно дать категоричный отказ, и окончательное решение приходится принимать с учетом пожеланий пациента. Тем не менее я все-таки снизила дозировку лекарств для химиотерапии и настояла на том, чтобы тщательно его обследовать, перед тем как назначать какое-либо дальнейшее лечение. Почувствовав, что одержал победу, он не стал мне перечить и согласился вскоре снова прийти на прием.
