– Юрий Николаевич! – мягко позвал Покровский, и пока тот вздрагивал и крутил головой, добавил: – Я из милиции, не бойтесь.
– Что значит не бойтесь? – нервно спросил Юрий Николаевич, попытался ухватить удостоверение Покровского.
Покровский в руки не дал, поближе к глазам Юрия Николаевича протянул.
– Из МУРа! – еще более нервно воскликнул Юрий Николаевич. – Я, между прочим, депутат райсовета!
– Я поэтому в неофициальной обстановке, что есть установка уважаемых людей к этому делу поменьше привлекать.
– К какому делу?
– К делу Раисы Абаулиной.
– Куда? – невпопад поставил падеж Юрий Николаевич.
– Вы же знаете Раису?
Было видно, что и не хочет отвечать депутат, и нужно ему, конечно, узнать, что происходит. Решил начать с утверждения своего авторитета:
– А вам-то что до того?
– Мне-то до того ничего. Дело вообще по линии Лубянки, но пока мы туда не все передали…
– Что?!
– Может быть, на скамеечку присядем? – предложил Покровский.
– И присядем! – с вызовом ответил депутат, хотя повода для вызова именно тут не просматривалось.
– Что «не все» мы передали, вы хотели спросить? Не все списки Раисиных, так сказать… – Покровский почесал нос. – Я сформулировать затрудняюсь, но вы понимаете.
– Нет! – решительно сказал Юрий Иванович.
Не может быть, что не догадался, но не часто выпадает возможность так решительно сказать милиционеру «нет». А сам напряженный, флюиды паники отчетливее в вечернем пустом воздухе.
– Списки личных, значит, друзей Абаулиной, так сказать, близких мужского пола. У нас список, понимаете, на шестьдесят человек, а…
– На шестьдесят человек?!
– Поменьше-поменьше, пятьдесят пять.
Юрий Николаевич крякнул.
Чего скрывать, элементы мстительного наслаждения испытывал Покровский, клевеща таким манером на Раю Абаулину. Но сама ведь просила отвадить постылого ухажера.
– И если все фамилии сейчас на Лубянку передавать, то, сами понимаете… – говорил ерунду Покровский. – Работать некому будет в торговом секторе, после Раисы-то. Потому передадим, так сказать, только тех, кто в активной фазе.
– Я в пассивной, – быстро сказал Юрий Николаевич. – Мы расстались. Я, я с ней расстался! Но скажите, а вот Лубянка…
– А у Лубянки семь пятниц на неделе, – сказал Покровский. – То Раиса связана с английской разведкой, то, понимаете, с белогвардейской разведкой, то… – Покровский махнул рукой. Добавил: – Сами не могут понять, что хотят.
Юрий Николаевич логики не искал, где базируется белогвардейская разведка, не уточнил, в праве Петровки передать Лубянке лишь часть «списка» по своему усмотрению не усомнился. Только мелко дрожал и беспрестанно благодарил, что Покровский счел возможным его участие в списке не педалировать. Открытым текстом спросил, не нуждается ли Покровский в какой-либо ответной услуге, Покровский ответил, что сам-то он не нуждается, а вот генерала Автохтонова (такая неожиданная фамилия сама из уст выпрыгнула) спросит – тот обычно нуждается то в одном, то в другом.
Юрий Николаевич обещал всеми силами соответствовать.
Вкусы, конечно, у Раи Абаулиной… Что Гена Перевалов, что этот – такие рыла.
Ладно. Забыть и Перевалова, и депутата. Не думать о галошах с чебурашками, это тоже пустой след. Сосредоточиться на основной версии. Есть интуиция, что «Новый мир» по какой-то кривой да выведет скоро к Бадаеву, загадка склеится. Кандидатами на роль хозяев номер журнала остаются из обитателей пятьдесят пятых квартир только проживающие в хоромах Харитоновы, не считая…
…замдиректора Музея авиации и космонавтики Маховского, который тоже живет у метро «Университет» в пятьдесят пятой квартире и чья жена выписывала в 1972 году «Новый мир». Но тут какой-то нелепый двойной узел.
Могла взять у него Варвара Сергеевна номер журнала? Маховский отрицал знакомство с Кроевской, но все равно могла. Или Маховский почему-то лжет, или напрочь забыл, это случается даже и с молодыми людьми, или действительно валялся журнал где-то в музее, а Варвара Сергеевна его подобрала. Может найтись вариант.
Вот только не нужно тут лишнее связующее звено в лице благородной пенсионерки, проживающей в приходе Храма Живоначальной Троицы.
Маховского Покровский застал у чучел Пчелки и Журки. Музей еще был закрыт, а Маховский наблюдал за плановым обследованием собак-космонавтов, которое производил специалист в ослепительно белом халате. С удовольствием пояснил:
– Раз в месяц осматриваем. Чучела ценные… Да что говорить, Пчелка и Журка!
– Не Болек и Лёлек какие-нибудь, – кивнул Покровский.
Специалист хохотнул, Маховский посмотрел на Покровского с неудовольствием. Удивился, что Покровский отвел его для разговора.
– Я снова насчет Варвары Сергеевны.
– Да, но я уже отвечал, что никогда не общался с этой смотрительницей! Она располагалась далеко за пределами моих служебных компетенций. Вот вы говорите Варвара Сергеевна, а я и не помню ее имени-отчества!
– Теперь, возможно, и запомните, – предположил Покровский. – В прошлый раз повторили, сейчас повторили… Повторение – мать учения.
– А зачем мне запоминать?
