Утром Коррадо еще до пробуждения консула и Якобо зашел к татарину-соседу и заговорил о том, что ему нужна служанка и не продаст ли Довлетек ему девушку-рабыню Эминэ.
— О, мой высокочтимый сосед, Эминэ я не продам. Сам за нее заплатил сто серебряных монет.
— А если я дам тебе за девушку столько же, но золотых?
— Гогда я подумаю.
— Сделаем так, дорогой сосед, — предложил Коррадо, — ты отпустишь рабыню на один день ко мне, и если она понравится мне как служанка, я вечером принесу тебе сто золотых.
— Хорошо, — подумав, ответил татарин.
Так Эминэ очутилась в этот день в доме Коррадо. Хозяин приказал, чтобы она служила сегодня молодому гостю и постаралась ему понравиться.
Эминэ вошла в комнату, где спал Якобо, почистила его одежду, пропыленную в пути, принесла большие глиняные блюда с водой для умывания и только после этого решилась поглядеть на гостя. Взглянув в лицо Якобо, девушка нахмурила свой лобик, стараясь припомнить, где она видела этого юношу. Что-то знакомое было во всем облике спящего. Эминэ подошла к окну и задумалась, стараясь поймать обрывок воспоминаний, который относился бы к встрече с юношей.
А Якобо в это время проснулся. Он повернул голову и замер. У окна стояла девушка. Одета она была в легкую прозрачную, с узкими рукавами кофточку, вместо юбки голубые татарские шальвары, подвязанные у щиколоток. Якобо захотелось увидеть ее лицо, и он тихо сказал по-татарски:
— Селям, джаным![47]
Девушка вздрогнула, легко и быстро подошла к кровати и, опустившись на колени, склонила голову низко, низко. Якобо понял, что это служанка, и снова по-татарски произнес:
— Иди сюда.
Ему хотелось сказать ей что-то еще, ласковое, нежное, но таких слов на чужом языке он не знал и поэтому знаком пригласил ее сесть на край ложа. Девушка робко присела, и тогда Якобо увидел ее смуглое и удивительно привлекательное лицо. Волосы были черные, необычные для татарок: они вились то мелкими колечками, то крупными завитками.
Девушка смотрела на юношу, и ее глаза тоже показались Якобо необычными. Когда она глядела прямо, они были крупными, такими, какие часто встретишь у генуэзок. Но вдруг девушка прищурилась, глаза сделались узкими; в этот момент служанка походила на татарку. Нос у нее был безукоризненно прямой, губы чуть-чуть приоткрыты, подбородок с ямочкой.
— Как тебя зовут? — спросил Якобо, еще покопавшись мысленно в скудном запасе известных ему татарских слов.
— Эминэ, — тихо ответила девушка и неожиданно спросила на итальянском языка: — а тебя как зовут?
— Меня зовут Якобо. Ты прости меня, я принял тебя за служанку, а ты, верно, дочь господина Коррадо?
— Пусть мой господин простит меня, что осмелилась заговорить с ним. Мой господин правильно подумал — мне приказано служить ему сегодня.
— Откуда ты знаешь мой родной язык?
— Меня научила ему мать.
— Значит, твоя мать была генуэзка?
— Да.
— Расскажи, Эминэ, все о себе. Я хочу знать, — сказал Якобо.
— Дело господина повелевать, а мое быть покорной. Слушай же.
И Эминэ начала рассказ. Говорила на итальянском языке она плохо, часто пользуясь татарскими словами, но Якобо хорошо понимал всю ее речь. История жизни Эминэ коротка. Ее мать была пленницей у богатого татарина и умерла, когда девочке было всего три года. Кто был ее отцом, Эминэ не знает. Вскоре после этого хозяин не вернулся из набега. Все его рабыни перешли к брату, которого не очень трогала судьба сироты, и как только Эминэ исполнилось восемь лет, он продал ее в Кафу одному генуэзцу. Там она жила четыре года, затем заболела. Больную, ее за бесценок продали в греческую семью. Грек долго лечил ее настойками разных трав, и она стала здорова. А сейчас она здесь, и ей приказано служить молодому господину.
— Осмелюсь ли я спросить, мой господин? — закончила вопросом свой рассказ Эминэ.
— Спрашивай, джаным! — воскликнул Якобо.
— Где я могла видеть моего господина раньше?
— Только в Суроже. Я больше нигде не был.
— А я никогда не была в Суроже, но мне кажется, что я моего господина знаю давно-давно, с детства. У моего господина дома в Суроже есть служанка?
— Есть. Ее зовут Геба. Она очень хорошая.
— Как жаль. Я бы хотела быть служанкой моего господина постоянно.
— Так поедем с нами. Я попрошу отца, и он может купить тебя у Коррадо.
Эминэ радостно засмеялась и сказала:
— Я буду служить хорошо-хорошо.
После умывания Якобо и Эминэ пошли в сад и долго бродили по сырой траве, без умолку рассказывая друг другу обо всем, что может интересовать молодых людей в их пору.
Вечером Коррадо принес соседу-татарину сто золотых монет. Все случилось так, как он предполагал: Якобо попросил отца купить служанку, Христофоро попросил Коррадо узнать, сколько она стоит. Коррадо признался, что он утром уже купил ее за триста золотых и если такая цена славному ди Негро не подходит, он оставит девушку себе. Консул не торговался и уплатил требуемую цену. Так Эминэ стала собственностью Якобо ди Негро.
Улучив момент, Коррадо шепнул девушке:
— Не прозевай счастье свое, глупая. Отец Якобо хочет, чтобы ты заставила юношу позабыть веех женщин на свете.
