Основной ясырь татар — полонянники. Хан получает десятую долю из всех пленников, как и всего протчего награбленного добра. Остальных делят по отрядам. Пленных татаре мучают голодом, побоями, наготою, а простого званья людей до того бьют плетьми, что несчастные сами желают себе смерти. Пленных татаре продают иностранцам только после того, как откажут в выкупе соотечественники.
Довелось мне быть не один раз в гареме хана. Не подумай, что я по старости лет пустился на грех, нет, мы с братом делали там надписи да арнаменты рисовали. Над входом в гарем начертали: «О, открывающий двери, открой нам наилучшую дверь». До сего времени я думал, веря рассказам, что у хана превеликое множество жен. Сие не так. У Менгли-Гирея всего четыре законные жены, коих он менять, согласно корану, не волен. И еще у него есть двенадцать наложниц. Их он может менять, продавать и восполнять, ежели какая умрет или хан ее разлюбит. Кроме них, в гареме обычно живут служанки, рабыни и разные мастерицы. Таких здесь много, более сотни.
Из четырех жен хана старшая, называемая валидэ, пользуется правами царицы. У Менгли-хана валидэ по имени Нур-Салтан, о которой тебе, дьяче, известно. Узнал я, что царица сия умна и властна, и хан часто слушает ее советы. Из сего мы пользу делу извлечь сможем.
Если будет час, в другом письмеце опишу тебе весь ханский дворец, а ежели нас повезут в Бахчи-сарай, и оттоля тоже письмишко сумею переслать.
Ну, вот и все. Прости, дьяче, что неумно написал, только моей вины тут мало: что я мог узнать за такой короткий срок? Вскорости жди, дьяче, другого листа от слуги твоего Шомельки Токатлы».
«Владетель этого дворца и повелитель своей страны султан всемилостивый Менгли-Гирей-хан, сын Хаджи-Гирея. Да помилует бог его с родителями в обоих мирах».
Судьба, решенная ночью, — несчастная судьба. Закон, принятый ночью, не угоден аллаху. Так говорят мудрые мира сего, и потому Менгли-хан ночь свою проводит в удовольствиях и сне, а все важные дела решает утром.
Каждое утро по строго заведенному ханом ритуалу к нему входили сначала хан-агасы, нечто вроде министра внутренних дел, хранитель казны хазнадар-ага, начальник верховного совета диван-эфенди, начальник ханских рабов, вожак джигитов Хадым-ага и Ак-Мажди-бей — хранитель гарема.
В этот день был обыкновенный прием. Первым, как всегда, вошел к хану хан-агасы. Не прошло и пяти минут, как он вышел из покоев хана.
На лицах у всех, кто ждал приема, легкая усмешка — давно известно, что хан-агасы все время проводит в кейфе и о делах государства имеет слабое понятие. Он входит к хану, чтобы поприветствовать его, а потом туда направляется хазнадар-ага. О, этот будет долго говорить с владыкой. Известно всем, насколько скуп хан, и все знают, что он потребует от казначея отчета за каждую истраченную монету. Хазнадар-ага, переваливаясь с боку на бок, словно селезень, поспешно вошел в кабинет хана.
Менгли-Гирей сидел на подушках, глядел в сторону. Вошедший, не доходя пяти шагов до хана, упал на колени и поцеловал край ковра, на котором сидел владыка.
— Приветствую тебя, великий и несравненный, — сипло проговорил казначей, — и молю аллаха о том, чтобы казна твоя была так же полна завтра, как и сегодня. Вчера я получил письмо из Чуфут-Кале. Сейтак-ага снова просит выслать золота для продолжения строительства дворца в Ашламе.
— Много он просит?
— Не смею сказать, о благочестивый.
— Говори.
— Четыре тысячи золотых гуруш.
— Четыре тысячи! Ты, надеюсь, не выдал их этому грабителю? — крикнул хан.
— О верный хранитель мудрости и справедливости! Я знал твое желание построить самый роскошный и великолепный дворец в мире, мои уши слышали твои повеления выдавать Сейтаку золота столько, сколько потребуется, и я…
— И ты выдал золото! — хан застонал. — О великий боже! Зачем мне этот великолепный дворец, если я войду в него нищим. Скажи мне, как высоко возведен дворец?
— Да не обрушится твой гнев на мои седины — дворец поднялся не больше, чем до колен человеку. Так пишет Сейтак.
— Зачем этому вору понадобилось столько золота, если дворец не подрос ни на палец?
— Сейтак пишет, что дворцы, которые он строил раньше, обходились дешево. Рабам и пленникам не надо платить. Но по твоему повелению, мудрейший, Сейтак нанял целую орду гяуров-итальянцев, и они каждый день требуют золота. Они не положили ни одного камня в стены дворца и только знают одно: изображают будущий дворец на бумаге во всех видах. Так пишет Сейтак.
Хан долго смотрел в окно, сделанное под потолком, и затем медленно произнес:
