Двигатели умолкли. Флагман боевого флота замер в окружении крейсеров. Из люков настороженно смотрели атомные пушки, готовые в любой момент выпалить сгустками антиматерии.
Разогретые до вишневого цвета дюзы сжимались, потрескивали, издавали скрежещущие звуки. Телезонды показали, что все города на планете мертвые. На космодромах маячило несколько сот боевых кораблей, все с открытыми люками, заброшенные. Растительная жизнь уже где-то карабкалась по опорам.
Вездеходы, окутанные силовыми полями, выползали из всех крейсеров одновременно. Четко подчиняясь командам с флагмана, они заняли круговую оборону кораблей. Из транспортных люков выкатились бронетранспортеры. Десантники настороженно смотрели по сторонам, сжимая в руках атомные пистолеты и автоматы. Стрелки приникли к спаренным пушкам. Вот она, проклятая Земля!
Бронеход главнокомандующего армиями вторжения фемарга Зорга съезжал по пандусу и остановился в центре круга. Солдаты замерли, пожирая старого воина глазами. Этот ветеран сражений у звезды Кровавой застал еще легендарного Кванга и участвовал в знаменитом рейде через Белое Пятно, с которого начались победы над землянами!
Командующего сопровождал руководитель Центральной группы изучения противника Свит Ер. В прошлом крупный ученый, он после того, как все науки поставили на службу армии, ведал координацией вспомогательных комитетов.
Свит Ер с наслаждением вдохнул свежий воздух. Нет отравы, из-за которой в промышленных зонах ходят в масках, а детей с момента рождения помещают в кислородные камеры. Впрочем, с момента возникновения звездной войны вся его родная планета Вачам стала промышленной зоной.
Фемарг плюхнулся на сидение рядом с ученым, кивнул командирам. Вся колонна, как единый механизм, сдвинулась с места.
— Прекрасная планета, — сказал от Свит Еру. — Энергичная жизнь! Не понимаю…
— В городе узнаем больше. Может, сохранились записи.
— Прибавить скорость! — велел Зорг.
Пока бронированные машины двигались к городу, он вспоминал ожесточенные сражения в космосе, что длились почти сто лет.
Некогда расширяющиеся границы звездных империй вачанов и землян соприкоснулись, наложились друг на друга… На повестку дня был поставлен вопрос: кому быть властелином Галактики. Всю промышленность Вачана перевели на военные рельсы. Боевые космические корабли строились круглосуточно. Сводки с мест сражения стали единственной литературой.
Земляне были прирожденными воинами: сильными, жестокими, беспощадными. Вачане многому научились у них, и в этом был перст судьбы, что земляне, не в состоянии сломить противника в космических битвах, ударились в различные морально-этические искания и, как следствие этого, стали терпеть одно поражение за другим, пока в сражении подле звезды Кровавой их флот не был уничтожен почти полностью.
На подготовку вторжения на Землю понадобилось сорок лет. Был создан самый могучий флот за всю историю Вачана. Они пересекли границу в космосе и прошли дальше, не встречая сопротивления… Но где земляне? Где те закаленные солдаты, яростные и неустрашимые воители, с их стремлением к боевой славе?
Бронетранспортер загрохотал по твердому покрытию. По обе стороны дороги потянулись высокие дома.
— Даже жаль, — сказал Зорг внезапно, — что их постигла какая-то катастрофа! Противники были достойные… Девяносто лет работали из-за них на пределе. Именно война с Землей привела нас к могуществу. За эти годы мы прошли путь, на который в мирное время понадобилось бы намного больше… Тысячелетия!
Свит Ер хотел возразить, но доводов не отыскал. Действительно, работали с полной отдачей сил. Заводы работали круглые сутки, а отпуска, выходные и льготные дни были ликвидированы. Литераторы и художники, которых и так было немного, все поголовно работали чернорабочими на военных заводах.
— Победили мы их не военной силой… — сказал он осторожно.
— Верно. Победой мы обязаны нашей силе воли.
— И… еще потому, что у землян начались брожения.
— Это тоже, — согласился Зорг довольно. — В военное время воля должна быть стойкой! К счастью, наш народ не знал сомнений и колебаний.
Свит Ер чувствовал необходимость как-то объяснить поражение землян:
— Когда бремя становится слишком тяжелым, то это самая благодатная почва для всяческих брожений. Появляются религиозные и философские течения…
— Я понимаю это так, — прервал командующий бесцеремонно. — Люди, которые ленятся работать, объясняют это морально-этическими или нравственными исканиями. Об одном жалею: теперь темп прогресса спадет! Хоть не сообщай в метрополию. Или в самом деле победу засекретить от широких масс?.. Ведь работали на победу, как работали! А теперь снова появятся всякие бездельники, называющие себя людьми искусства. А зачем они для прогресса, если разобраться?
