Звонков знал, как многие в колхозе только руками разводили, дивясь расторопности завхоза. Еще бы! Всем известно: Бескуров обещал было пилораму достать — и не достал. А Платон Николаевич поехал, двух суток не прошло — и вот она, чудесная машина, стоит за околицей, развевая желтые опилки, до позднего вечера сотрясаясь в лихорадочной работе. Лес везли сюда не только из окрестных деревень, но и из-за Согры — никому не отказывал Платон Николаевич, цену брал справедливую: с кого — со скидкой, а с кого — с накидкой. Спорить с ним не приходилось: нужда в тесе у всех была огромная. До десятка лошадей кинуто на вывозку леса, заготовленного еще прошлой зимой да так и оставленного у пня. Быстро росли штабели колхозного тесу, но так же быстро и рассасывались: на ток, на ремонт ферм, еще куда-то… Своих плотников не хватало — Звонков брал людей и со стороны. Раздобыл он себе и шофера: разбитного парня с одним глазом (другой был выбит в драже), веселого и отчаянного лихача. Один был за ним недостаток — любил выпить, а будучи навеселе, болтал иногда лишнее. Ну, ничего, будет у Звонкова власть — он укоротит шоферу язык…
Первым делом Платон Николаевич побежал к Саватееву. Тот в последние дни не вставал с постели, но как только увидел Звонкова в окно — вскочил, засуетился, побежал открывать дверь (теперь она всегда была на запоре). Еще в сенях нетерпеливо, со страхом и надеждой спросил:
— Ну, какие вести?
— Одевайся и иди в контору, — приказал Платон Николаевич. — Лысов приехал. Дошла до них жалоба, понял? Но ты и виду не подавай, будто и ведать ничего не ведаешь. Шарф на шею намотай да костыль и справку не забудь.
— Да может, он и не спросит про справку-то?
— Спросит или нет, а ты покажи, не бойся. Гляди, не проговорись.
— Ладно, — кивнул Саватеев. — Да ты объясни, как он… Куда ветер-то дует?
— Куда надо, туда и дует, — усмехнулся Звонков. — Пожалуй, каюк будет нашему председателю. Ну, ты шевелись, хромай скорей туда, пока Бескуров не приехал.
Выйдя от Саватеева, Платон Николаевич задумался: кого же из тех ребят послать к Лысову? Выбор пал на Толю Утусикова, смирного и малоразговорчивого парня, работавшего подручным в колхозной кузнице. Многого от него не добьешься, зато и лишнего не скажет. Был такой факт? Был… А больше ничего и не надо. И Звонков решительно направился к кузнице…
Тем временем Лысов, сидя в председательском кабинете, допрашивал Давидонова. Давидонов был напуган нежданным вызовом, не знал, чего от него хотят, и отвечал односложно, а то и просто ограничивался кивком головы. Федор Семенович скоро отпустил его и уже через пять минут разговаривал с Саватеевым. Потом пришел, как был — в фартуке, с засученными по локоть рукавами — Толя Утусиков… Картина казалась Лысову ясной. Оставалось еще побеседовать с секретарем парторганизации Сухоруковым, но тут Федору Семеновичу передали, что вернулся Бескуров и сейчас он будет здесь.
Лысов подумал, что все складывается как нельзя лучше. Нет, лично против Бескурова Федор Семенович ничего не имел. Правда, где-то в душе у него сохранился неприятный осадок от первой встречи с Бескуровым в райкоме, но это было давно, и теперь, когда Бескуров так глупо дискредитировал себя, Федор Семенович даже сочувствовал ему. Конечно, если бы Комаров послушался в то время доброго совета и не настаивал на своем предложении рекомендовать Бескурова в «Восход», все было бы иначе. Звонков отлично бы управился здесь без посторонней помощи, у Бескурова был бы чистый послужной список, а у райкома меньше оказалось бы минусов. Хорошо еще, что Комаров поехал в обком до этой скверной истории, но уж на пленуме разговора о ней не избежать. Раз уж это случилось, надо быть до конца объективным и вскрыть истинную подоплеку событий. Разумеется, Комарову это будет очень неприятно, но что же делать… Ошибки надо признавать не только с глазу на глаз, а и всенародно.
…Бескуров узнал о приезде Лысова не позже чем через четверть часа после появления секретаря на территории колхоза. По пути в третью бригаду Антон побывал на картофельном поле, затем у льноводов и тут ему сообщили о Лысове. Первой мыслью было — вернуться, самому рассказать о том, как идут дела, но, поразмыслив, Бескуров отказался от этого намерения. «Зачем? Пусть походит один, с народом поговорит, а то привыкло районное начальство с одними председателями истину выяснять. Нет, не стоит его стеснять».