В последующие дни события развивались стремительно. Трудно сказать, кого больше встревожили действия советских партизан — гитлеровцев или Яна Богдана, Зомба и им подобных. Радиостанция Миколайчика — Соснковского «Свит» в своих передачах на Польшу изрыгала потоки брани на Советский Союз. Особенно обнаглели представители Партии народных демократов. Один из них даже явился в наш штаб. Казался он сугубо гражданским человеком. Надень на него белый передник и поставь за прилавок — лучшего торговца мясом невозможно представить. Не здороваясь, он стал посредине комнаты и начал громовым голосом:
— Я пришел предупредить вас…
Но продолжить ему не удалось.
— Уходите, — спокойно, но решительно сказал я.
— Это почему? Я имею поручение и должен его передать вам.
— Иван Иванович, — обратился я к Сапожникову, — проводите этого гражданина за дверь, пусть он там подумает, как нужно себя вести, а потом войдет.
Читатель уже знает, что могучая фигура Вани Сапожникова производила впечатление.
Прошло пятнадцать минут. Выкурив папиросу и посидев в обществе наших разведчиков, «мясник» одумался. Вежливо попросив разрешения войти и выдавив приветствие, сказал:
— Мне поручено передать вам: немедленно уходите за Буг, пока не поздно. Мы хотим, чтобы вам и нам было лучше.
— Кто это вы?
— Народова организация войскова.
— Давайте уточним: это военные формирования, действующие под руководством Партии народных демократов? Так?
— Да, — ответил «мясник».
— Та партия, которая ведет борьбу против польского народа?
«Мясник» вскинул голову и, не задумываясь, скороговоркой ответил:
— Те, кого вы называете народом, хотят отобрать у нас сначала землю, дома, а потом жен и дочерей. Вы называете это демократией, а мы грабежом.
Не хотелось попусту терять время.
— Обезоружить его, — приказал я.
Ребята изъяли у пришельца кольт и две английские гранаты.
«Мясник» растерялся.
— Что вы хотите со мной делать?
— Передадим одному из отрядов Армии Людовой, — ответил я. — Пусть они разбираются с вами.
В это время у нас находилась группа связных от Земсты, им-то мы и передали «мясника».
Сотрудничая с нами в проведении локальных операций против гитлеровцев, командиры АК значительно активизировали свою деятельность по сколачиванию воинских формирований. Так, в Краковском, Люблинском и Варшавском воеводствах были созданы отряды, вооружены и проходили воинскую подготовку. Все это делалось под руководством лесных отрядов, во главе которых, как правило, стояли кадровые офицеры.
Против кого готовились эти силы?
Тщательный анализ радиопередач в Лондон, захваченные документы и другие источники показывали, что удар готовится против гитлеровцев. Когда и где? Это оставалось для нас тайной. Было уже ясно, что основная масса бойцов Армии Крайовой настроена по-боевому, готова к сражениям с фашистами. Но нельзя было упрощать позицию руководителей АК и их хозяев в Лондоне. Миколайчик — Соснковский и компания, обосновавшиеся сначала в Париже, а потом в Лондоне, были признаны (до 1945 года) нашими союзниками как правительство Польши.
Нам стало известно, что говорил после встречи с нами Ян Богдан.
— Я убежден, что представители красных, с которыми я встречался, — не рядовые офицеры. Они стреляют по дальним целям. Победить немцев без Красной Армии мы не сможем, но мы знаем и другое: пустить Красную Армию на нашу территорию — значит потерять Польшу. Все же нам придется воевать не на западной, а на восточной границе. У нас есть правительство и союзники. История оправдывает нас!
С большой радостью встретили мы командиров Крестьянских батальонов. Среди них особенно выделялся Блыскавица. Выше среднего роста коренастый блондин с приятным, открытым лицом не вошел, а ворвался в комнату.
— Блыскавица, или Молния по-русски, а точнее Ян Кендра, — отрекомендовался он. — Принимаете гостя?
— Можем предложить чай с сахаром. Вы довольны?
— Вполне. Лучшего приема я и не ожидал.
Мы знали, что отряд Кендры располагается в лесу севернее Билгорая.
Отряды БХ были созданы партией Стронництво людове и организационно входили в АК. Это тяготело над многими командирами. Одним из тех, кто первым выступил с требованием активно бороться с фашистами, был подофицер Кендра.
— Гоните к черту аковцев, — запальчиво говорил Кендра. — Это типичные пилсудчики. Выбор они сделали давно. Их цель — возвращение к старой, несколько подкрашенной Польше.
Свое политическое кредо он изложил так:
— Самая беспощадная борьба с гитлеровцами. Ориентация на Красную Армию. Ждать милости с запада — значит снова закабалить польский народ. Будущее правительство выберет сам народ. Помещиков и капиталистов к черту, а землю отдадим крестьянам.
— Дорогой Кендра, — сказал я, — нельзя всех аковцев рассматривать как единое целое. Адам, Гром и Ойтец — это одно, а рабочий, крестьянин и служащий, которыми они пока командуют, — это другое. Разве им нужен помещик и фабрикант?
— Нет, конечно. Лучше смерть, чем снова посадить себе на шею этих пауков.
