Ингрид поворачивается к парню спиной, не говоря больше ни слова, и, скрестив руки, останавливается у грязной еще со вчерашнего дня стойки, глядя на кусок орехового торта в витрине, словно век его не ела. Через открытые двери с кухни доносится бульканье готовящегося обеда, на заднем дворе выгружают ящики с напитками, хозяйка с оханьем составляет их штабелями. Ингрид знает женщину с тех пор, как знает Петера. Петер здесь обедает, когда бывает на складе, он выполняет для хозяйки мелкие поручения, красит ржавые железные стулья в саду и подправляет площадку перед домом, посыпанную щебнем. Взамен ему разрешено пользоваться туалетом и телефоном, а иногда зимой (но подробности об этом Ингрид не стремится знать) и переночевать на скамье у печки.
— Петер не звонил? — спрашивает Ингрид, когда хозяйка возвращается в трактир.
— И не позвонит, пока я не получу от него как минимум сотню шиллингов.
Хозяйка цедит пиво для бездельника, который протянул ей пустой стакан.
— Значит, не звонил? Я имею в виду, его все еще нет?
— Я же сказала.
— А вчера? — спрашивает она.
— Пусть бы только попробовал.
Ингрид знает, что Петер кругом в долгу, как в шелку. Но то, что ему больше негде одолжить, кроме как у соседки, для нее неприятная новость. Это она ему скажет. И дерзкое поведение хозяйки ее возмущает, что такое, что она, вообще, о себе воображает, бегемотиха? Но поскольку вчера Ингрид была у бабушки Штерк, которая потеряла представление о том, чего стоят деньги, она достает из портфеля кошелек и, роясь в нем, загораживает его своим телом. Потом протягивает хозяйке стошиллинговую купюру.
— Где это видано, что девушка дает парню деньги, чтобы он выкрутился!
— Не ваше дело, — говорит Ингрид.
Она краснеет от гнева и стыда и бросает деньги на стойку, даже не взглянув, не промахнулась ли. И, не попрощавшись, идет к двери, вон из трактира. Она хватает свой велосипед за руль и толкает его к складу, продолжая злиться, теперь главным образом на себя. Получила по заслугам. Что за манера носиться сломя голову и лезть куда не просят? Она вынуждена признать, что не так уж и не права хозяйка, да и отец критиковал ее не без оснований. А она в ответ готова была швырнуть в стенку цветочную вазу или вцепиться хозяйке в волосы. Она вообще в последнее время стала такой гневливой, что ее даже тошнит. Несколько дней назад, в Старом городе, на Верхнем рынке один пожилой мужчина сделал ей замечание, что она опрокинула его велосипед. Ингрид в мгновение ока выхватила из сумки брюкву, держа ее в руке как булыжник, и швырнула бы ее в голову старому человеку, если бы вокруг не стояли люди. А так она только огрызнулась, что, мол, старикан должен получше приглядывать за своим велосипедом. И хотя она действительно никак не была причастна к тому, что велосипед упал, собственное поведение ей самой показалось неадекватным, и когда она ехала домой, ей было стыдно за свой приступ ярости.
История Ингрид Штерк, размышляет она. Что это была бы за история? Пожалуй, мелодрама. Мелодрамы легко распознаются по тому, что в их названиях присутствуют женские имена.
