– Его вызывали кое-куда уже несколько раз. Правда, не по политическим делам, а по военным. Опять же, из-за его действий и тактики, которые, впрочем, нашей армии приносили пользу… Я лишь знаю, что у него есть какая-то бумага, которую он показывает, и его тут же отпускают, не задавая больше вопросов.
– Что ж, спасибо за предупреждение, кузен.
Ульрих задумчиво выпустил сизый дым в потолок.
Эккехард вышел на улицу. Охрана при виде его вытаращила глаза, но вытянулась в струнку.
– Господин штурмбаннфюрер…
– Проводить до моей квартиры, – приказал он.
– Да, господин штурмбаннфюрер.
К нему на плечо запрыгнул черт, зашептал то, что было произнесено в комнате после того, как Экке ушел.
– А где же цыганка, хозяин, и Роттер? И лошадь? – спросил Шварцер. – Неужели рискнула и сбежала, как ты и предполагал? Воистину – нет предела человеческой глупости.
– Ничего, она вернется.
Экке вдруг подмигнул черту и зашагал за солдатом. Шнапс, выпитый на голодный желудок, приятно обжигал все внутри и вызывал сонливость. Когда Фрайхерр фон Книгге оказался в предоставленной ему квартире, он хотел одного – упасть на постель и спать. Не думать о своей цели. И пусть все горит черным огнем.
Каролина посмотрела вслед Эккехарду. Он скрылся в доме, и будто порвалась какая-то нить, связывающая ее с ним. Цыганке вновь стало страшно. Внутри росла уверенность, что все, что она делала, – одна сплошная ошибка. Решившись, она со всей силы ударила сидевшего на голове лошади чертика. Тот покатился кубарем по мостовой и остался лежать, похожий на придушенного собакой дохлого черного котенка. Каролина развернула лошадь, направила в сторону Краковского предместья. Однако проскакав пятьсот метров, она спрыгнула с лошади, стегнув по крупу. Та умчалась дальше по улице, а Каролина вернулась в Старый город. Старательно обходя Рыночную площадь, узенькими улочками она добралась до искомого дома, вошла в подъезд и, схоронившись под лестницей, стала ждать. Наконец, поздно ночью вернулась та, кого дожидалась цыганка.
– Мартуша… – Она вышла из-под лестницы.
Хорошо одетая молодая полька вздрогнула.
– Каролина?! Что ты здесь делаешь? Заходи же скорей!
Она спешно отперла дверь квартиры, впустила беглянку.
– Наш враг здесь… – выпалила она.
– В городе? В Варшаве?!
– Да.
– Рассказывай!
Каролина стала рассказывать. Ей бы хотелось утаить некоторые вещи, но под взглядом польки выложила все. Мартуша хмурилась все больше и больше.
– Как ты посмела?! – выкрикнула она в гневе. – Даже если будут угрожать жизни твоих близких, даже твоих детей – ты не должна выдавать тайну! И как ты посмела рассказать ему обо мне?
– Он обещал, что не тронет их, – попыталась оправдаться Каролина. – И я не сказала, что у тебя есть еще один ключ. Он думает, что у тебя хранится мой!
– Это мало что меняет!
– Я тогда подумала, что ты сможешь справиться с ним. У тебя есть способности. Настоящие! А я ничего не могу, кроме как прочесть по руке.
– Дай сюда!
Полька подхватила ее руку, повернула ладонью кверху.
– Что-то поменялось в твоей судьбе? Смотри внимательно! Хоть одна линия сместилась? Появилась? Исчезла?
– Нет. Ничего не поменялось… Он не такое чудовище, каким его описывала Хелена!
– Как ты запела, фашистская подстилка! – не сдержалась полька. – Он так хорошо между твоих ног поработал, что ты позабыла, что он наш враг?
Каролина со злым шипением вырвалась, выскочила в подъезд. Но на лестнице полька нагнала ее, схватила за руку, удержала.
– Каролина, стой! Стой! На тебя была накинула невидимость. Ее больше нет. Понимаешь, что это значит? Ты выдала мне его, он с тобой больше не будет считаться, как не будет сдерживать обещание насчет табора. Теперь он убьет тебя. Или это сделают фашисты, когда ты попадешься им на глаза.
Цыганка всхлипнула. С самого утра с трудом сдерживаемые слезы наконец получили волю. Полька потащила ее, ослабевшую, назад вверх по лестнице, завела в квартиру.
– Что же теперь делать, Мартуша?
Полька хотела было ответить, но, нахмурившись, передумала.
– Нужно хорошо все прикинуть. Но, если он разыскал тебя, меня найдет еще быстрее.
– Я не назвала твое настоящее имя и твой адрес…
Мартуша горько усмехнулась.
– Я завела знакомство с одним немецким офицером. Между нами ничего нет, чтобы ты знала. Он вхож в штаб, и я добываю через него сведения…
– Какие сведения? – с непониманием произнесла Каролина.
– В стране война, если ты не заметила. Обычная человеческая война. Жестокая и беспощадная. Часть жителей Варшавы угнана в лагеря, часть убита. Но есть те, кто готовятся дать отпор. – Она повернулась к темному окну. – Мы ждали пять лет, с самого начала оккупации. Теперь есть надежда, что мы освободим город от врагов.
– Каким образом?
– Твой «друг» Экке ничего тебе не говорил?
– Его интересовали только собственные дела.
– Жаль. Думаю, он бы многое мог рассказать. Но, вероятно, он не слишком болтлив.
Каролина зыркнула на польку, мол, опять?
