Свитари рассмеялась и повалила его на кровать. Репликант не сопротивлялся. За ночь он совершил немало открытий, включая самое приятное: купание в ванной в компании Ри в несколько раз лучше одиночного. А ещё он с удивлением понял, что, устав физически, как-то ухитряется при этом чувствовать себя отдохнувшим, как никогда в жизни.
Спали они до полудня, и впервые Блайз проснулся не по сигналу побудки, не по тычку брата, а от теплого, щекочущего шею дыхания прижавшейся к нему девушки. Это было необычно — проснуться не в одиночестве. Блайз с детства привык к индивидуальным кроватям-боксам, очень похожим на капсулы заморозки, и спать, прикасаясь к кому-то, казалось странным. Но от того не менее приятным. Ему вдруг захотелось, чтобы Чимбик тоже испытал, каково это — спать с девушкой. Когда холод кошмаров отгоняет тепло женского тела рядом.
В памяти всплыл вопрос сержанта: «А зачем они спят за деньги?». Теперь Блайз видел в этом смысл. Репликант осторожно пошевелился и потянулся за коммуникатором. Это движение разбудило Ри: она открыла глаза, мгновение сонно разглядывала Блайза, а потом улыбнулась. От этой улыбки внутри репликанта стало тепло, словно на солнечной стороне Эгиды.
— Доброе утро, — промурлыкала она, потягиваясь.
Это тоже казалось необычным репликанту — не вскакивать сразу после подъёма.
— Уже день, — проинформировал её Блайз.
— Утро доброе, когда оно днём.
Эта фраза на короткое время поставила Блайза в логический тупик. Поняв, что столкнулся с очередной то ли идиомой, то ли шуткой, то ли пословицей, репликант отложил её разбор на потом, предпочтя решить куда более срочный вопрос. Он сел и взял коммуникатор.
— Они на корабле, — прочитав сообщение брата, облегчённо выдохнул Блайз и показал девушке полученное сообщение.
Та жадно схватила коммуникатор и прочла текст, словно не поверила словам Блайза. А затем счастливо рассмеялась и повалила репликанта обратно в постель. И ни один из инстинктов Блайза не протестовал против подобного обращения. Обняв девушку, репликант замер, упиваясь ощущениями.
— Это надо отпраздновать! — объявила Свитари и ласково поцеловала Блайза. — Уверена, даже твой зануда-братец сейчас отмечает успешный побег с планеты.
— Нет, — улыбнулся тот. — Садж засел в каюте и расписывает дальнейший план действий. И график пользования ванной.
— Ванной очень даже приятно пользоваться совместно, — напомнила ему Свитари. — Без всяких графиков.
Блайз внезапно замолчал. А потом сказал очень серьёзным голосом:
— Знаешь… я теперь боюсь за твою сестру.
Ластившаяся к нему Свитари мгновенно напряглась.
— Почему?
— Потому что если Эйнджела попробует вот так с ним сделать — он может её сломать. Он — сержант. Их учили отдельно от нас. Они злее, выносливее, жёстче. Беспощаднее. Манекены, охота — их везде пускали первыми, чтобы потом они нам показывали, как верно действовать. Ты сама видела, как садж работает. А ведь вы его даже не раздражали.
— А что стало с теми, кто раздражал? — спросила девушка, крепче прижимаясь к Блайзу, словно желала спрятаться.
— Зависело от степени значимости, — ответил тот. — Если не представляли ценности — он их ликвидировал. Если были нужны командованию — оставлял возможность говорить. Не более того.
— Тогда я рада, что мы его не разозлили своим побегом, — после долгой паузы сказала Свитари.
— Он был зол на себя, — счёл нужным объяснить Блайз. — Посчитал, что вы — агенты врага, которых он не смог распознать. А то, что вас взяли на борт целыми и приказали оберегать — поставило запрет на нанесение вам вреда. Не получи сержант этого приказа…
Тут Блайз представил последствия подобного и с такой силой обнял девушку, что та сдавленно ойкнула.
— Прости… — репликант ослабил объятия. — Просто осознал, что с тобой могло случиться в таком случае.
Ри положила голову ему на плечо и тихо спросила:
— Ты ведь защитишь меня?
— Да, — ни секунды не колебался Блайз. — Даже от саджа.
— Есть вторая пара! — в кабинет ворвался лейтенант из числа неудачников, сортирующих отобранные системой снимки пассажиров внутрисистемных рейсов.
