- Все откровения свыше говорят о хорошем урожае, об изобилии плодов в этом году. Благоволят к тебе боги, государь, признали они тебя!
- Но не все! - многозначительно возражали служители Аида, Гефеста и подземных богинь, одетые в черные складчатые одежды.- Не все!
И с лицемерными вздохами сообщали, что странный подземный гул слышен ночами в храмах, а у жертвенного барана печень оказалась с левой стороны.
Савмак выслушивал жрецов внимательно, делал посвящения богам, приносил жертвы, но в душе чувствовал неприязнь к служителям греческих храмов, видя в их глазах скрытую ложь. Их предсказаниям не верил. Зато Гликерия трепетала, вслушиваясь в зловещие намеки жрецов.
- Ничего,- со смехом успокаивал ее Савмак,- если бы боги хотели нас погубить, они вполне могли бы сделать это в ночь восстания. А то, что печень у жертвенного барана оказалась слева, пусть не тревожит тебя. Говорят, перед восстанием все жертвенные гадания предсказывали Перисаду долгую жизнь и счастливое царствование. А он в одну ночь потерял не только свое царство, но и голову!
Однако в народе ходили слухи, что где-то кобыла ожеребилась вороном. А гадатели по зеркалам определили, что отражения в зеркалах приняли красный оттенок. Настроение тревоги и ожидания страшных бедствий охватило горожан.
Савмак оказался слишком прост для опытного в военной хитрости Диофанта. Он поверил беглому фанагорийскому рабу, который переправился через пролив на плоту из двух бревен и сообщил, что Карзоаз хочет высадить свои войска в Парфении. Диофант же, по словам беглеца, нанесет первый удар с моря по Нимфею. Раб был изранен и худ, страшно зарос бородою. Он клялся, что подслушал разговор господ и из их уст получил эти сведения. Большего он сказать не мог, так как был якобы схвачен стражей, пытаем, но сумел ночью порвать узы и бежать в лагерь свободы.
Таким образом, беглый раб подтвердил ранее полученные сведения о намерении врага и его планах.
К Нимфею немедленно подтянули сотни молодых сатавков Пастуха. Побережье заняли сильнейшими отрядами с Атамазом во главе. Все воины последнего были в защитных доспехах, умели обращаться с крутильными и рычажными камнеметами. Многие отлично стреляли из тугих луков.
Но Диофант внезапно начал высадку в Феодосии. Его войска брели по воде к берегу, прикрываемые непрерывным дождем каменных глыб, свинцовых ядер и огромных, как копье, стрел из катапульт, установленных на палубах многочисленных кораблей, в том числе и херсонесских.
Феодосийские рабы не сдали бы города сразу, они были сплочены и послали за помощью к Савмаку. Но в результате предательства кучки рабов, подкупленных зажиточными горожанами, гонцы были перехвачены, ворота города открыты. Панцирная тяжелая пехота ворвалась в город, круша все на своем пути, подобно стальному тарану. Рабы с топорами и выкованными клевцами, что пробивали латы и шлемы, обрушились на них из боковых улиц, погибли во множестве, но сумели положить всех воинов передового, ударного отряда Диофанта, залив кровью каменные мостовые.
Немногие из воинов-рабов спаслись из феодосийской мясорубки. Они рассказывали, как им в тыл ударили вооруженные эллины-горожане. Зажатые с двух сторон, рабы смешались. Их окружили и стали забрасывать горящими амфорами с земляным маслом, камнями и расстреливать в упор из невиданного оружия, именуемого "гастрафетами". Один такой гастрафет доставили Савмаку. Чтобы натянуть крепчайшую тетиву из бычьих жил этого самострела, царь должен был навалиться на приклад его животом, уперев передний конец в землю.
Вызвав оружейников, Савмак приказал им немедленно начать изготовление таких гастрафетов, работая днем и ночью.
Немало феодосийских повстанцев, как рассказывали участники первых боев, спасались в храмах, объявив себя "умоляющими" у алтарей. По старинным законам, умоляющие являлись неприкосновенными. Но понтийцы не посчитались с этим. Они ворвались в храмы с обнаженными мечами в рубили мятежников у ног идолов, не щадя даже матерей с младенцами на руках. Колонны храмов и стены в них были забрызганы кровью на высоту человеческого роста.
- Законы, земные и небесные, не для взбунтовавшихся рабов! заявил Диофант на площади.- Убивайте мятежников всеми способами! И чем больше убьете, тем большее благо будет вам!
Были в такие, что сдались врагу, дабы спасти свои шкуры. Они объявили, что готовы идти в бой против Савмака. Полководец вывел их на рыночную площадь и всех прибил к столбам наконечниками поломанных копий. Одним копья втыкали в глаза, а потом стучали камнями, чтобы острия, пронизав череп, вошли в дерево. Другим вскрывали животы и обматывали столбы кишками. Третьим пропускали веревки через рот до самого низа, проталкивали их палками, а потом растягивали казненного меж столбов - "для просушки", как говорили озверелые воины. Пленных вешали за ребро, сажали на колья, окутывали сеном и поджигали.
Савмак приказал все это рассказать воинам и народу Пантикапея.
