- Передай Фарзою,- наказывал Савмак с оттенком грусти в голосе,что я брат его и друг! Желаю ему благополучного царствования и счастья в браке! От всех обязательств передо мною, как бывшего моего воеводу, освобождаю... Времена меняются, так же как и обстоятельства. Но надеюсь, что дружба наша и готовность помочь друг другу всегда будут охраняться богами. Неаполь и Пантикапей порознь сильными не будут. Остальное ты знаешь, скажешь сам.
Чувствительный Лайонак, расставаясь, плакал. Он горячо любил Савмака и был предан ему всей душой. Атамаз в последнюю минуту подошел к нему и сказал:
- Поспеши, Лайонак, с таврами-то и с отрядами молодых скифов! Может, и сослужат они нам службу. Постарайся угодить этой хитрой бабе Табане... С Танаем и Пифодором поговори без свидетелей, они все понимают и должны помочь.
- Постараюсь, брат!
Когда Лайонак вскочил па коня, Савмак, Гликерия и все друзья царские стояли на ступенях крыльца. Савмак держал свою подругу за руку, и они оба улыбались приветливо и немного грустно. Такими он в запечатлел их в памяти, красивыми и любящими. Больше видеть достойную пару ему уже не пришлось.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
ЗАРЕВО НАД БОСПОРОМ
1
История не сохранила всех подробностей великой битвы рабов с многочисленным и хорошо вооруженным врагом, но мы знаем, что это была славная страница в книге подвигов угнетенных, восставших против угнетателей. Каждый народ становится героем, когда он борется за свободу.
Началось с того, что замысел Диофанта разгромить царство Савмака осенью того же года претерпел неудачу.
Человек может очень многое, если действует с настойчивостью. Лайонак, прибыв в Неаполь, времени не терял. Не однажды встречался с Фарзоем, говорил с Табаной, передал ей подарки от Савмака и Гликерии, использовал свою дружбу с Танаем, сумел направить Пифодора к таврским горцам, где тот разыскал друзей и вручил через них таврским старейшинам богатые дары от двух царей сразу.
До Пантикапея донесся слух, что тавры подняли голову, их отряды спустились с гор в вырезали гарнизон Евпатории. Кто знает, или горцев окрылили успехи скифов и затруднения понтийцев и они решили отомстить Диофанту и херсонесцам за былые поражения, или их подтолкнули усилия Лайонака. Диофант принужден был высадить пехоту с кораблей на берег и направить ее против таврских отрядов.
Была поздняя осень, приближалась зима, а понтийцы все еще месили грязь, блуждая по предгорьям. Они строили укрепления, ремонтировали стены полуразрушенной Евпатории и проклинали Скифию и Таврию с их неспокойными народами. Углубляться в горы Диофанту никак не хотелось. Это означало бы оставить в покое Савмака, обнажить Херсонес на соблазн полчищам Фарзоя, которому полководец не очень доверял, а потом увязнуть в погоне за горцами среди хребтов и снежных буранов, от одних воспоминаний о которых понтийцы чувствовали холодную дрожь. И гордый Диофант со своими "несгибаемыми" занимался карательными экспедициями в предгорьях, терял время и наконец принужден был отложить свой поход против Пантикапея до весны. Савмак и его советники расценили это как успех Лайонака.
Савмак деятельно готовил свои нестройные рати к неизбежной войне, мечтал с друзьями о расширении посевов пшеницы в грядущую весну, делился с Гликерией замыслами о несокрушимом военном союзе с Фарзоем.
После предвесенних метелей пришло тепло. Приближалась и годовщина существования рабского государства. Начался сев, с помощью воинов и горожан. Все царские земли оказались под пшеницей. Число свободных сеятелей небывало возросло. Каждый хотел иметь свое поле, вырастить свой хлеб. Ремесленники, торговцы наряду с обездоленными ранее пелатами получали делянки и засевали их с великой тщательностью. Сеятели рассчитывали обеспечить себя и семью пропитанием в тяжелую годину, приближение которой ощущали все. Многие историки отмечают, что после рабского восстания огромная масса городского населения Боспора "окрестьянилась", стала сама пахать и сеять, о чем свидетельствует большое количество зерновых ям, найденных при раскопках Пантикапея и других поселений, обилие крестьянских орудий труда, относящихся к этому периоду.
2
Стоило пронестись известию, что Диофант вышел с флотом из Херсонеса, как бывшие невольники на Боспоре сразу забросали свои дела и схватились за оружие. С невиданными страстью и решительностью стали готовиться к встрече незваных гостей.
Даже закованные в цепи преступники, что отбывали наказание в мастерских, просились в строй, желая участвовать в войне.
- О великий царь! - кричали они, гремя кандалами, при виде озабоченного Савмака, часто посещавшего кузницы и оружейные мастерские.- Не забудь о нас, дай нам оружие, мы хотим разить врагов наших!.. Мы кровью искупим свою вину перед тобой!.. Смилуйся!..
Получив копье и свободу, они торопливо бежали в бани, мылись, добывали кое-какую одежду и превращались в воинов.
А весна стояла зеленая, кудрявая. Сады отцвели, как никогда, богато. Зеленели нескончаемые поля, теплые дожди сменялись солнечными, паркими днями. К Савмаку пришли жрецы и объявили, что верхние боги милостивы к нему.
